Новый мир требовал иной плоти; ему нужна
была форма более светлая, не только стремящаяся, но и наслаждающаяся, не только подавляющая величием, но и успокаивающая гармонией.
Но дух человечества, нося в глубине своей непреложную цель, вечное домогательство полного развития, не мог успокоиться ни в одной из
былых форм; в этом тайна его трансценденции, его перехватывающей личности (übergreifende Subjectivität).
Не забудем однако, что каждая из
былых форм имела содержанием его, и не было духу иной формы, как той, за грани которой он перешел, только потому, что он дорос до нее, был ею и перерос ее.
Неточные совпадения
Пока классицизм и романтизм воевали, один, обращая мир в античную
форму, другой — в рыцарство, возрастало более и более нечто сильное, могучее; оно прошло между ними, и они не узнали властителя по царственному виду его; оно оперлось одним локтем на классиков, другим на романтиков и стало выше их — как «власть имущее»; признало тех и других и отреклось от них обоих: это
была внутренняя мысль, живая Психея современного нам мира.
Дальнейшее развитие духа
было необходимым шагом вперед, но оно не могло иначе
быть, как на счет плоти, тела,
формы: оно
было выше, но должно
было пожертвовать античной грацией.
Древний мир поставил внешнее на одну доску с внутренним — так оно и
есть в природе, но не так в истине — дух господствует над
формой.
Франция именно стоит в главе популяризации науки; как ловко она умела, век тому назад, свое воззрение (каково бы оно ни
было) облечь в современно-народную, всем доступную, проникнутую жизнию
форму!
Обратимся к природе: неясная для себя, мучимая и томимая этой неясностью, стремясь к цели ей неизвестной, но которая с тем вместе
есть причина ее волнения, — она тысячью
формами домогается до сознания, одействотворяет все возможности, бросается во все стороны, толкается во все ворота, творя бесчисленные вариации на одну тему.
И в самом деле, достигнутая
форма — великая победа, торжество и радость; она всякий раз — высшее, что
есть.
Все богословско-метафизические учения, которые противополагаются моему «дуализму», в сущности,
суть формы рационализма, уничтожающего тайну, и неверно описывают духовный опыт, не хотят знать трагизма, противоречия, иррациональности.
Бросая ваше семя, бросая вашу «милостыню», ваше доброе дело в какой бы то ни
было форме, вы отдаете часть вашей личности и принимаете в себя часть другой; вы взаимно приобщаетесь один к другому; еще несколько внимания, и вы вознаграждаетесь уже знанием, самыми неожиданными открытиями.
Государство — языческого происхождения, и только для языческого мира оно нужно; государство не может
быть формой христианской общественности, и потому католический папизм и византийский цезаризм — остатки язычества, знаки того, что человечество еще не приняло в себя Христа.
Неточные совпадения
Уже начинал
было он полнеть и приходить в те круглые и приличные
формы, в каких читатель застал его при заключении с ним знакомства, и уже не раз, поглядывая в зеркало, подумывал он о многом приятном: о бабенке, о детской, и улыбка следовала за такими мыслями; но теперь, когда он взглянул на себя как-то ненароком в зеркало, не мог не вскрикнуть: «Мать ты моя пресвятая! какой же я стал гадкий!» И после долго не хотел смотреться.
Сюжет становился ежеминутно занимательнее, принимал с каждым днем более окончательные
формы и наконец, так как
есть, во всей своей окончательности, доставлен
был в собственные уши губернаторши.
Во всю дорогу
был он молчалив, только похлестывал кнутом и не обращал никакой поучительной речи к лошадям, хотя чубарому коню, конечно, хотелось бы выслушать что-нибудь наставительное, ибо в это время вожжи всегда как-то лениво держались в руках словоохотного возницы и кнут только для
формы гулял поверх спин.
Заглянул бы кто-нибудь к нему на рабочий двор, где наготовлено
было на запас всякого дерева и посуды, никогда не употреблявшейся, — ему бы показалось, уж не попал ли он как-нибудь в Москву на щепной двор, куда ежедневно отправляются расторопные тещи и свекрухи, с кухарками позади, делать свои хозяйственные запасы и где горами белеет всякое дерево — шитое, точеное, лаженое и плетеное: бочки, пересеки, ушаты, лагуны́, [Лагун — «
форма ведра с закрышкой».
Легкий головной убор держался только на одних ушах и, казалось, говорил: «Эй, улечу, жаль только, что не подыму с собой красавицу!» Талии
были обтянуты и имели самые крепкие и приятные для глаз
формы (нужно заметить, что вообще все дамы города N.
были несколько полны, но шнуровались так искусно и имели такое приятное обращение, что толщины никак нельзя
было приметить).