Неточные совпадения
У русского народа
была огромная сила стихии и сравнительная слабость
формы.
Н. Тургенев
был масоном и даже сочувствовал иллюминатству Вейсгаупта, т. е. самой левой
форме масонства.
У него
была тоска по
форме, он восстал против русской неоформленности.
Но можно считать доказанным, что община не
была исключительной особенностью России и
была свойственна всем
формам хозяйствования на известной ступени развития.
Но это
есть духовное, как бы метафизическое свойство русского народа, не прикрепленное ни к каким экономическим
формам.
Но литературная критика
была для него лишь
формой выражения целостного миросозерцания, лишь борьбой за правду.
Огромное значение, которое приобрела у нас публицистическая литературная критика во вторую половину XIX в., объясняется тем, что, по цензурным условиям, лишь в
форме критики литературных произведений можно
было выражать философские и политические идеи.
Вот как выражает Белинский свою социальную утопию, свою новую веру: «И настанет время, — я горячо верю этому, настанет время, когда никого не
будут жечь, никому не
будут рубить головы, когда преступник, как милости и спасения,
будет молить себе конца, и не
будет ему казни, но жизнь останется ему в казнь, как теперь смерть; когда не
будет бессмысленных
форм и обрядов, не
будет договоров и условий на чувства, не
будет долга и обязанностей, и воля
будет уступать не воле, а одной любви; когда не
будет мужей и жен, а
будут любовники и любовницы, и когда любовница придет к любовнику и скажет: „я люблю другого“, любовник ответит: „я не могу
быть счастлив без тебя, я
буду страдать всю жизнь, но ступай к тому, кого ты любишь“, и не примет ее жертвы, если по великодушию она захочет остаться с ним, но, подобно Богу, скажет ей: хочу милости, а не жертв…
На почве русского православия, взятого не в его официальной
форме,
быть может, возможно раскрытие нового учения о человеке, а значит, и об истории и обществе.
Это связано
было, главным образом, с русскими традиционными
формами крестьянской общины и рабочей артели.
Для этого перехода ничего не может
быть лучше, как бесплодная качка парламентских прений, — она дает движение и пределы, дает вид дела и
форму общих интересов, для достижения своих личных целей» [Цитата взята из «
Былое и думы».].
Выражено в крайней
форме, но тут «нигилист» Писарев
был ближе к Евангелию, чем «империалист», хотя бы и православный, считающий конечной целью могущество государства.
Его большой заслугой
было обличение неправды национализма, когда в 80-е годы он у нас принял зоологические
формы.
Вл. Соловьев
был представитель русского универсализма и в более очищенной
форме, чем близкий ему Достоевский.
Это и имел в виду Шпенглер, когда сказал, что Россия
есть апокалиптический бунт против античности, т. е. против совершенной
формы, совершенной культуры [См.: О. Spengler. «Der Untergang des Abendlandes».
Русский нигилизм
есть радикальная
форма русского просветительства.
Материализм
есть крайняя
форма детерминизма, определяемости человеческой личности внешней средой, он не видит внутри человеческой личности никакого начала, которое она могла бы противопоставить действию окружающей среды извне.
Анархизм Бакунина
есть крайняя
форма народничества.
Религиозный анархизм Льва Толстого
есть самая последовательная и радикальная
форма анархизма, т. е. отрицание начала власти и насилия.
В том же направлении
будет двигаться философия Вл. Соловьева, но в более рациональной
форме, и особенно философия кн.
К сожалению, он раскрывал свои положительные мысли в
форме полемики с западными вероисповеданиями, с католичеством и протестантизмом, к которым часто
был несправедлив.
Но, тем не менее, соловьевское учение о Богочеловечестве
есть оригинальный плод русской мысли, этого учения в такой
форме нет ни у Шеллинга, ни у других представителей западной мысли.
Будучи монахом и архимандритом, он пережил духовный кризис, усомнился в своем монашеском призвании и в традиционных
формах аскезы, ушел из монашества, но остался горячо верующим православным.
Вообще у русских
было сравнительно слабо иерархическое чувство, или оно существовало в отрицательной
форме низкопоклонства, т. е. опять-таки порока, а не добродетели.
Старые
формы революционного социалистического движения казались изжитыми, и нужно
было искать новых
форм.
Последний — гениальный писатель, его писательство
было настоящей магией слов, и он очень теряет от изложения его идей вне литературной
формы.
Это также
была одна из
форм ожидания наступления эпохи Св.
Н. Лосский создал своеобразную
форму интуитивизма, которую можно
было бы назвать критическим восстановлением наивного реализма.
Неточные совпадения
Уже начинал
было он полнеть и приходить в те круглые и приличные
формы, в каких читатель застал его при заключении с ним знакомства, и уже не раз, поглядывая в зеркало, подумывал он о многом приятном: о бабенке, о детской, и улыбка следовала за такими мыслями; но теперь, когда он взглянул на себя как-то ненароком в зеркало, не мог не вскрикнуть: «Мать ты моя пресвятая! какой же я стал гадкий!» И после долго не хотел смотреться.
Сюжет становился ежеминутно занимательнее, принимал с каждым днем более окончательные
формы и наконец, так как
есть, во всей своей окончательности, доставлен
был в собственные уши губернаторши.
Во всю дорогу
был он молчалив, только похлестывал кнутом и не обращал никакой поучительной речи к лошадям, хотя чубарому коню, конечно, хотелось бы выслушать что-нибудь наставительное, ибо в это время вожжи всегда как-то лениво держались в руках словоохотного возницы и кнут только для
формы гулял поверх спин.
Заглянул бы кто-нибудь к нему на рабочий двор, где наготовлено
было на запас всякого дерева и посуды, никогда не употреблявшейся, — ему бы показалось, уж не попал ли он как-нибудь в Москву на щепной двор, куда ежедневно отправляются расторопные тещи и свекрухи, с кухарками позади, делать свои хозяйственные запасы и где горами белеет всякое дерево — шитое, точеное, лаженое и плетеное: бочки, пересеки, ушаты, лагуны́, [Лагун — «
форма ведра с закрышкой».
Легкий головной убор держался только на одних ушах и, казалось, говорил: «Эй, улечу, жаль только, что не подыму с собой красавицу!» Талии
были обтянуты и имели самые крепкие и приятные для глаз
формы (нужно заметить, что вообще все дамы города N.
были несколько полны, но шнуровались так искусно и имели такое приятное обращение, что толщины никак нельзя
было приметить).