Неточные совпадения
Иная восторженность лучше всяких нравоучений хранит от истинных падений. Я помню юношеские оргии, разгульные минуты, хватавшие иногда через край; я не помню ни одной безнравственной истории в нашем кругу, ничего такого, отчего
человек серьезно должен был краснеть, что старался бы забыть, скрыть. Все делалось открыто, открыто редко делается дурное. Половина, больше половины сердца была не туда направлена, где праздная страстность и болезненный эгоизм сосредоточиваются на нечистых помыслах и троят
пороки.
Мы отвыкли от этого восторженного лепета юности, он нам странен, но в этих строках молодого
человека, которому еще не стукнуло двадцать лет, ясно видно, что он застрахован от пошлого
порока и от пошлой добродетели, что он, может, не спасется от болота, но выйдет из него, не загрязнившись.
— Для
людей? — спросил Белинский и побледнел. — Для
людей? — повторил он и бросил свое место. — Где ваши
люди? Я им скажу, что они обмануты; всякий открытый
порок лучше и человечественнее этого презрения к слабому и необразованному, этого лицемерия, поддерживающего невежество. И вы думаете, что вы свободные
люди? На одну вас доску со всеми царями, попами и плантаторами. Прощайте, я не ем постного для поучения, у меня нет
людей!
— Он — очень наивный. Наука вовсе не отрицает, что все видимое создано из невидимого. Как остроумно сказал де Местр, Жозеф: «Из всех
пороков человека молодость — самый приятный».
Если б нужно было живописцу изобразить воплощенную — не гордость, которая, к несчастию, бывает иногда
пороком людей великих, но глупую спесь — неотъемлемую принадлежность душ мелких и ничтожных, — то, списав самый верный портрет с этого проезжего, он достиг бы совершенно своей цели.
Неточные совпадения
Я отвечал, что много есть
людей, говорящих то же самое; что есть, вероятно, и такие, которые говорят правду; что, впрочем, разочарование, как все моды, начав с высших слоев общества, спустилось к низшим, которые его донашивают, и что нынче те, которые больше всех и в самом деле скучают, стараются скрыть это несчастие, как
порок. Штабс-капитан не понял этих тонкостей, покачал головою и улыбнулся лукаво:
Герой Нашего Времени, милостивые государи мои, точно портрет, но не одного
человека: это портрет, составленный из
пороков всего нашего поколения, в полном их развитии.
— Бедность не
порок, дружище, ну да уж что! Известно, порох, не мог обиды перенести. Вы чем-нибудь, верно, против него обиделись и сами не удержались, — продолжал Никодим Фомич, любезно обращаясь к Раскольникову, — но это вы напрасно: на-и-бла-га-а-ар-р-род-нейший, я вам скажу,
человек, но порох, порох! Вспылил, вскипел, сгорел — и нет! И все прошло! И в результате одно только золото сердца! Его и в полку прозвали: «поручик-порох»…
— Что ж еще нужно? И прекрасно, вы сами высказались: это кипучая злость — желчное гонение на
порок, смех презрения над падшим
человеком… тут все!
Случается и то, что он исполнится презрения к людскому
пороку, ко лжи, к клевете, к разлитому в мире злу и разгорится желанием указать
человеку на его язвы, и вдруг загораются в нем мысли, ходят и гуляют в голове, как волны в море, потом вырастают в намерения, зажгут всю кровь в нем, задвигаются мускулы его, напрягутся жилы, намерения преображаются в стремления: он, движимый нравственною силою, в одну минуту быстро изменит две-три позы, с блистающими глазами привстанет до половины на постели, протянет руку и вдохновенно озирается кругом…