Баадер предлагает, чтобы несколько русских приехало в Мюнхен учиться и слушать его лекции, чтобы «заполнить пробел, который существует как в России, так и на Западе, послужить примером для Запада и доказать ему (что еще не сделано), что
истинная наука не существует без веры и что истинная вера не может существовать без науки».
Как есть лжеучение веры, так есть и лжеучение науки. Лжеучение это в том, чтобы признавать единой,
истинной наукой всё то, что считается единой, истинной наукой людьми, в известное время взявшими на себя право определять истинную науку.
Посвящая время на полезные изучения прошедших ошибок, он не может найти мгновений, чтоб заняться не по своей части, еще менее — чтоб подняться в сферу
истинной науки, обнимающей все частные предметы как свои ветви.
Его можно было бы сравнить в этом с алхимиком, который долго искавши философского камня, убеждается наконец в нелепости алхимии, но вместо нее обращается к
истинной науке и делает в ней новые открытия.
Неточные совпадения
Всего, что знал еще Евгений, // Пересказать мне недосуг; // Но в чем он
истинный был гений, // Что знал он тверже всех
наук, // Что было для него измлада // И труд, и мука, и отрада, // Что занимало целый день // Его тоскующую лень, — // Была
наука страсти нежной, // Которую воспел Назон, // За что страдальцем кончил он // Свой век блестящий и мятежный // В Молдавии, в глуши степей, // Вдали Италии своей.
— Но почему ты уверен, что путь, который ты указываешь,
истинный? Разве это не деспотизм, из которого вытекали инквизиции и казни большой революции? Они тоже знали по
науке единый
истинный путь.
Смерть есть такая же иллюзия для бессмертников, как болезнь для «христианской
науки», есть порождение ложной веры и ей нужно противопоставить
истинную веру.
И что же бы случилось? Весьма вероятно, я добился бы кафедры, стал бы составлять недурные учебники, читал бы, пожалуй, живо и занимательно благодаря моему словесному темпераменту; но
истинного ученого из меня (даже и на одну треть такого, как мой первоначальный наставник Бутлеров) не вышло бы. Заложенные в мою природу литературные стремления и склонности пришли бы в конфликт с требованиями, какие
наука предъявляет своим
истинным сынам.
Это совершенно ясно в так называемых «
науках о духе», где объективирование всегда есть смерть
истинного познания.