— Везде
победа за нами осталась, — отвечал священник, говоривший на о, скрывая от раненого, чтобы не огорчить его, то, что на Малаховом кургане уже развевалось французское
знамя.
Его разрешили для чтения только во время турецкой войны, полагая, что шагать по мертвым телам и нести
знамя вперед относится к
победе над турками, но цензура вскоре одумалась, запретила вновь для чтения на сцене и из следующих изданий «Живой струны» совсем выкинула.
Войска входили с музыкой и развернутыми
знаменами, штаб — и обер-офицеры, — будем говорить словами очевидца и участника Нащокина, — так, как были на войне, шли с оружием, с примкнутыми штыками; шарфы имели подпоясаны; у шляп, поверх бантов, за поля были заткнуты кокарды лаврового листа, чего ради было прислано из дворца довольно лаврового листа для делания кокард к шляпам, ибо в древние времена римляне, после
победы, входили в Рим с лавровым венцом, и то было учинено в знак того древнего обыкновения, что с знатной
победой над турками возвратились.
Но уже нет веры ни в осуществимость своеволия, ни в его спасительность. Боец бьется не за
победу, а только за то, чтобы погибнуть со
знаменем в руке.