«Нет, чем дольше я не увижу ее, тем лучше… Надо вырвать из сердца эту любовь, это преступное чувство… Она
жена другого, жена его друга… Муж недостоин ее, но он муж… Он может исправиться… она предана ему, она вся — всепрощение, и они могут быть счастливы… — думал он. — Счастливы! — поймал он себя на этом слове… Они… а я?..»
Неточные совпадения
Казалось,
жена и малютка дочь были для графа Владимира Петровича теми жизненными второстепенностями, занимать которыми даже своего
друга, а не только посторонних лиц, было просто неприлично.
По лицу Федора Дмитриевича пробежала судорога чисто физической боли. Ему, который считал в браке любовь первым капиталом, больно было слышать это циническое признание
друга в том, что тот обошелся бы и без хороших качеств
жены, лишь бы поправить свои дела ее приданым.
Он решил несколько изменить свою жизнь и ввести свою
жену в круг своих прежних
друзей. Ему понравилась оригинальная мысль — присутствия супружеской пары в среде веселящегося Петербурга.
— Первый виновник, — наконец заговорила графиня — во всем происшедшем — это вы! Никто не обязан знать,
жена или даже случайная любовница идет под руку с молодым человеком… В данном же случае ошибка была еще возможнее, так как эта молодая женщина была с эти молодым человеком в таком месте, которое посещают одни кокотки. Не уважая меня, вы подали повод не уважать меня и
другим…
Федор Дмитриевич решил не встречаться со своим
другом, пока не излечится от своего чувства к его
жене.
Если бы граф Владимир Петрович знал, что его
друг хранит в тайнике своего сердца любовь к его
жене, то он не мог бы придумать более меткого удара, чтобы поразить его в это сердце.
На
другой день, утром приехал граф Владимир Петрович Белавин, заранее извещенный о киевском адресе своей
жены.
Граф, впрочем, и не старался скрывать холодность своих отношений к
жене, и, оставшись поздним вечером наедине с Карауловым, дословно повторил свои жалобы, изложенные в письме, доставившем его
другу столько горьких минут.
Глубокое чувство, которое он питал к
жене, казалось заставляло его смотреть сквозь пальцы на недостатки ее мужа — своего
друга — и укреплять свою к нему дружескую привязанность.
В то время, когда они выходили на подъезд гостиницы, ведя приведенный отрывочный разговор, в голове Караулова все время вертелись вопросы: должен ли он принять участие в этом гнусном времяпрепровождении своего
друга? Будет ли он после этого вправе, согласно данному им обещанию графине, потребовать от Владимира отчета в его поступках относительно его
жены.
— Однако, прощай, — сказал он, — твои гости действительно заждались… Постарайся быть веселым, заставь веселиться и их, забудь слезы твоей
жены и упреки твоего
друга.
Он подошел к своей
жене совершенно с
другой целью.
— Ведь ты свободен, — говорил ему этот голос, — мир тебе улыбается! Слава окружает тебя! если хочешь быть человеком серьезным, будь им, но не пересаливай… Выбери середину из этих крайностей, в одну из которых ты вдался, а
другую презираешь… Упрочь свою знаменитость и свое состояние… Сделай партию богатую и блестящую… Состояние принесет тебе
жена, она же принесет и красоту… Любовь — не единственный путь к браку, любовь может прийти после… Она может вырасти на почве привычки и взаимного уважения…
Сопровождаемый двумя
друзьями, местным полицейским приставом с несколькими городовыми, он явился на дачу к графу Белавину и накрыл его и свою
жену на месте преступления.
— Да именно так! — злобно продолжала она. — Когда я была лучшим
другом вашей добродетельной
жены, — она особенно подчеркнула эпитет, — она удостаивала меня своим доверием. Часто она высказывала о вас откровенное мнение. Она считала вас человеком без сердца, развратным животным и даже нечестным человеком, так как, по ее словам, вы жили на ее счет.
Идеалом графа Белавина было уважение к
жене и
другу.
И это произошло именно в то время, когда он только что начал надеяться на прощение
жены и
друга. Он готов был принять от них всевозможные условия и испытания.
— Моя дочь, мое умирающее дитя зовет и звало меня, чтобы простить меня и смыть с меня позор моих преступлений своими чистыми, ангельскими поцелуями… И я ничего не знал и оставался здесь, подозревая мою
жену и моего
друга и веря этой…
— И вы думали, мой
друг, что присутствие даже несчастной, обиженной
жены обязательно у изголовья умирающего мужа, даже виновного перед ней? Это великая мысль. Это подвиг, на который не все способны. Благодарю вас за такое высокое обо мне мнение.
Неточные совпадения
«Так ты женат! не знал я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «На ком?» — «На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты ей знаком?» — «Я им сосед». — // «О, так пойдем же». Князь подходит // К своей
жене и ей подводит // Родню и
друга своего. // Княгиня смотрит на него… // И что ей душу ни смутило, // Как сильно ни была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто не изменило: // В ней сохранился тот же тон, // Был так же тих ее поклон.
Но чаще занимали страсти // Умы пустынников моих. // Ушед от их мятежной власти, // Онегин говорил об них // С невольным вздохом сожаленья; // Блажен, кто ведал их волненья // И наконец от них отстал; // Блаженней тот, кто их не знал, // Кто охлаждал любовь — разлукой, // Вражду — злословием; порой // Зевал с
друзьями и с
женой, // Ревнивой не тревожась мукой, // И дедов верный капитал // Коварной двойке не вверял.
Как рано мог уж он тревожить // Сердца кокеток записных! // Когда ж хотелось уничтожить // Ему соперников своих, // Как он язвительно злословил! // Какие сети им готовил! // Но вы, блаженные мужья, // С ним оставались вы
друзья: // Его ласкал супруг лукавый, // Фобласа давний ученик, // И недоверчивый старик, // И рогоносец величавый, // Всегда довольный сам собой, // Своим обедом и
женой.
Предметом став суждений шумных, // Несносно (согласитесь в том) // Между людей благоразумных // Прослыть притворным чудаком, // Или печальным сумасбродом, // Иль сатаническим уродом, // Иль даже демоном моим. // Онегин (вновь займуся им), // Убив на поединке
друга, // Дожив без цели, без трудов // До двадцати шести годов, // Томясь в бездействии досуга // Без службы, без
жены, без дел, // Ничем заняться не умел.
Но от удовольствия ли или от чего-нибудь
другого, ребенок вдруг повел себя нехорошо.
Жена Леницына закричала: