Неточные совпадения
На
другой, либо на третий день новобрачный, с
женой, отправляется к тестю прощенья просить.
Ранним утром
другого дня тронулась с завода золотуха. Сережу увезли. К вечеру старик Колышкин с
женой и четырнадцатилетнею Маринушкой без вести пропали…
Совсем одичала Марья Гавриловна, столько лет никого не видя, окроме скитских стариц, приезжавших в Москву за сборами.
Других женщин никого не позволялось ей принимать. Отец с матерью померли, братнина семья далеко, а Масляников строго-настрого запретил
жене с братом переписываться.
Одни плачи поются от лица мужа или
жены,
другие от лица матери или отца, брата или сестры, и обращаются то к покойнику, то к родным его, то к знакомым и соседям…
Приехал домой, одну
жену в дом ведет,
другая его с ребеночком встречает…
— Сами извольте считать, — сказал Самоквасов. — О ту пору, как Пугачев Казань зорил,
жена у дедушки без вести пропала; дедушка наш настояший, Гордей Михайлыч, после матери тогда по
другому годочку остался.
С правой стороны Манефы сели игуменья,
жена головы и Аксинья Захаровна, с левой Василий Борисыч, старец Иосиф, крепостной игумен его Галактион,
другие старцы, за ними Смолокуров, Патап Максимыч, удельный голова, кум Иван Григорьич, Самоквасов, саратовский приказчик, купцы из ближнего городка и какой-то пароходчик с Городецкой пристани.
— Король-девка! — вскликнула Дарья Никитишна. — Только знаешь, что скажу я тебе нá это, Дунюшка? Живучи с такою
женой, муж-то не вытерпел бы, не гудок, а плеть в руки взял бы — запела б песню
другим голосом, как раз-другой обошел бы он тебя дубовым корешком.
Тому ли,
другому ли будешь ты
женой богоданною, сама будешь счастлива и муж твой счастлив будет.
А разлюбит, покинет, на
другую сменяет — суди его Бог, а
жена мужу не судья.
Опять же сказывают, якобы он двоеженец: сначала-де в великороссийской принял браковенчание, а потом, овдовев, будучи уже в беспоповых, жил немалое время с
другою, нарицаемою своею
женою.
Целый день не то что из дому, к окну близко не подходил Василий Борисыч и
жене не велел подходить… Очень боялся, чтоб грехом не увидала их Манефа… Оттого и в Осиповку ехать заторопился… «Один конец! — подумал он. — Рано ли, поздно ли, надо же будет ответ держать… Была не была! Поедем!» И на
другой день, на рассвете, поехали.
Тогда женщина представлялась таинственным и прелестным, именно этой таинственностью прелестным существом, — теперь значение женщины, всякой женщины, кроме своих семейных и
жен друзей, было очень определенное: женщина была одним из лучших орудий испытанного уже наслаждения.
Однако, надо сказать, что для этого парня, вообще очень невоздержанного насчет легких случайных романов, существовали особенные твердые моральные запреты, всосанные с молоком матери-грузинки, священные адаты относительно
жены друга.
— Знаю, может быть, — подтвердила Сусанна Николаевна. — Но пойми ты меня: мне не только что людей всех здешних, но даже стен этих будет стыдно, что я сделалась
женой другого.
Когда же эта искра потухла, когда предположение о том, что любимая девушка сделается
женою другого, стало совершившимся фактом, Зарудин понял, чем в его жизни была Наталья Федоровна Хомутова, и какая пустота образовалась вокруг него с исчезновением хотя отдаленной, гадательной, почти призрачной возможности назвать ее своею.
Неточные совпадения
«Так ты женат! не знал я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «На ком?» — «На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты ей знаком?» — «Я им сосед». — // «О, так пойдем же». Князь подходит // К своей
жене и ей подводит // Родню и
друга своего. // Княгиня смотрит на него… // И что ей душу ни смутило, // Как сильно ни была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто не изменило: // В ней сохранился тот же тон, // Был так же тих ее поклон.
Но чаще занимали страсти // Умы пустынников моих. // Ушед от их мятежной власти, // Онегин говорил об них // С невольным вздохом сожаленья; // Блажен, кто ведал их волненья // И наконец от них отстал; // Блаженней тот, кто их не знал, // Кто охлаждал любовь — разлукой, // Вражду — злословием; порой // Зевал с
друзьями и с
женой, // Ревнивой не тревожась мукой, // И дедов верный капитал // Коварной двойке не вверял.
Как рано мог уж он тревожить // Сердца кокеток записных! // Когда ж хотелось уничтожить // Ему соперников своих, // Как он язвительно злословил! // Какие сети им готовил! // Но вы, блаженные мужья, // С ним оставались вы
друзья: // Его ласкал супруг лукавый, // Фобласа давний ученик, // И недоверчивый старик, // И рогоносец величавый, // Всегда довольный сам собой, // Своим обедом и
женой.
Предметом став суждений шумных, // Несносно (согласитесь в том) // Между людей благоразумных // Прослыть притворным чудаком, // Или печальным сумасбродом, // Иль сатаническим уродом, // Иль даже демоном моим. // Онегин (вновь займуся им), // Убив на поединке
друга, // Дожив без цели, без трудов // До двадцати шести годов, // Томясь в бездействии досуга // Без службы, без
жены, без дел, // Ничем заняться не умел.
Но от удовольствия ли или от чего-нибудь
другого, ребенок вдруг повел себя нехорошо.
Жена Леницына закричала: