Неточные совпадения
Эти два
человека, носившие в своей душе столько одинаковых прошлых тяжелых воспоминаний, в течении более двух десятков лет хранивших, во всех мельчайших подробностях, кровавую тайну высокого дома,
узнали друг друга так, как бы последняя встреча их произошла вчера, а
не два десятилетия тому назад.
Весть об этом моментально облетела всю дворню, всех слуг высокого дома, всех рабочих приисков и жителей поселка, и они по несколько
человек за раз отрывались от работы и бежали поглядеть на покойника. Никто
не знал его. Явился староста поселка.
— Петр! — уже с сердцем начал Иннокентий Антипович. — Это уже слишком, чересчур слишком! Ты без сожаления, как собаку, прогнал свою дочь из дому и теперь клевещешь на нее… Я
знаю тебя за злого, злопамятного, горячего
человека, за
человека страшного в припадках своего бешенства, но теперь ты дошел до низости… Несмотря на мою преданность и любовь к тебе, я сегодня тебя
не уважаю,
не уважаю первый раз в жизни…
— Что в этом толку, — заметил Вацлав Лаврентьевич. — Теперь дело идет
не о Егоре Никифорове, которого я
знаю за честного, неспособного
не только на убийство, но ни на какое преступление
человека, а о подозрительных личностях.
— Так говорят доказательства, но я
не мешаю тебе оправдываться, напротив, я первый желаю этого, так как
знал тебя за хорошего
человека, — сказал заседатель, тронутый неподдельностью протеста.
— Наверное сказать нельзя, обокраден ли убитый, были ли с ним деньги и вещи, это
знают Бог да ты, но по одежде он должен был принадлежать к
людям состоятельным и
не мог иметь в кармане только мелочь, и, наконец, приехав на охоту в тайгу из К., должен же он иметь какие-либо деньги, чтобы хоть вернуться обратно — их мы в избе на прииске Безымянных
не нашли. Ты был в этой избе… Видели, как ты крадучись шел оттуда, и
узнали тебя… — с расстановкой сказал земский заседатель.
Если заседатель думал, что при виде убитого им
человека обвиняемый проговорится, то он ошибся. Егор Никифоров при виде убитого еще более укрепился духом
не выдавать своей тайны, хотя
знал, что она может погубить его.
Егор Никифоров сидел в К-ой тюрьме и молчаливо ждал решения своей участи. Он
знал, что ждать ему придется долго, так как судебные места Сибири, в описываемое нами время,
не отличались торопливостью, и сибирская юстиция, как и юстиция центральной России, в блаженной памяти дореформенное время, держалась трех мудрых русских пословиц: «дело
не медведь, в лес
не убежит», «поспешишь —
людей насмешишь» и «тише едешь — дальше будешь».
— Я думаю, что никто. Выслушай меня спокойно. Только четыре
человека знают тайну прошлой ночи. Ты, твоя дочь, которая
не пойдет доносить на тебя, я, который нем как могила, и Егор Никифоров.
Сколько верст я прошла — я
не знала,
не знала и в какую сторону шла. Наконец, после нескольких дней пути я окончательно выбилась из сил, мои башмаки разорвались, ноги распухли и были в крови, я вся была как разбитая. По счастью, я пришла в небольшой поселок — он оказался, как я
узнала потом, по иркутскому тракту. Меня приняли добрые
люди и дали мне приют в избе. За это я стала им работать.
— А вы разве
не боитесь, что вас кто-нибудь
узнает в поселке и на заимке?.. Если же это случится, что будут говорить… Есть много злых
людей, Марья Петровна!
— Вы мне нравитесь, молодой
человек, — продолжал тот, — мы, сибиряки, живем здесь по простоте, но умеем
не хуже других
узнавать людей. У вас такое честное, открытое лицо, что я
не хочу думать, что вы замыслили что-нибудь дурное относительно моей крестницы.
— Я относительно вас
не более как исполнил обязанности каждого христианина, и вы хотите меня за это вознаградить. Это очень хорошо с вашей стороны… Но вы, быть может,
не знаете, что я при вашем спасении был только помощником, что я
не мог бы сделать того, что сделал один молодой
человек, который был со мной… Если вы так вознаграждаете меня, то я спрашиваю себя, что вы сделаете для того, кто с опасностью для жизни спускался в глубину колодца, чтобы обвязать веревку вокруг вашего тела?..
—
Не зовите меня при
людях по имени, — шепнула Марья Петровна Тане. — Они
не должны пока еще
знать, кто я… До тех пор, пока
не очнется мой отец и
не приедет Гладких — вы здесь хозяйка.
— Теперь вы
знаете, почему Марья Толстых так внезапно исчезла… Но это
не все… Слушайте дальше, — продолжал старик. — Около двадцати пяти лет тому назад, летом, на проселочной дороге близ высокого дома был убит из ружья молодой
человек… Пиши, Таня…
Да, на самом деле,
не все ли равно это было для таких, как они,
людей? Много ли мы
знаем богатств, читатель, приобретенных иною ценою?
— Потерять такого
человека, как Егор… тяжело и
не для дочери… да еще такой, которая и узнала-то его менее года перед смертью…
Неточные совпадения
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь
узнать вам от меня, // Что значит именно родные. // Родные
люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года //
Не думали о нас они… // Итак, дай Бог им долги дни!
Вообще говоря, он любил первенствовать, любил фимиам, любил блеснуть и похвастаться умом, любил
знать то, чего другие
не знают, и
не любил тех
людей, которые
знают что-нибудь такое, чего он
не знает.
— Но
знаете ли, что такого рода покупки, я это говорю между нами, по дружбе,
не всегда позволительны, и расскажи я или кто иной — такому
человеку не будет никакой доверенности относительно контрактов или вступления в какие-нибудь выгодные обязательства.
Когда дорога понеслась узким оврагом в чащу огромного заглохнувшего леса и он увидел вверху, внизу, над собой и под собой трехсотлетние дубы, трем
человекам в обхват, вперемежку с пихтой, вязом и осокором, перераставшим вершину тополя, и когда на вопрос: «Чей лес?» — ему сказали: «Тентетникова»; когда, выбравшись из леса, понеслась дорога лугами, мимо осиновых рощ, молодых и старых ив и лоз, в виду тянувшихся вдали возвышений, и перелетела мостами в разных местах одну и ту же реку, оставляя ее то вправо, то влево от себя, и когда на вопрос: «Чьи луга и поемные места?» — отвечали ему: «Тентетникова»; когда поднялась потом дорога на гору и пошла по ровной возвышенности с одной стороны мимо неснятых хлебов: пшеницы, ржи и ячменя, с другой же стороны мимо всех прежде проеханных им мест, которые все вдруг показались в картинном отдалении, и когда, постепенно темнея, входила и вошла потом дорога под тень широких развилистых дерев, разместившихся врассыпку по зеленому ковру до самой деревни, и замелькали кирченые избы мужиков и крытые красными крышами господские строения; когда пылко забившееся сердце и без вопроса
знало, куды приехало, — ощущенья, непрестанно накоплявшиеся, исторгнулись наконец почти такими словами: «Ну,
не дурак ли я был доселе?
Что думал он в то время, когда молчал, — может быть, он говорил про себя: «И ты, однако ж, хорош,
не надоело тебе сорок раз повторять одно и то же», — Бог ведает, трудно
знать, что думает дворовый крепостной
человек в то время, когда барин ему дает наставление.