Неточные совпадения
Так с иронией относился к «невольному путешественнику» непрекрасный пол, но
надо сознаться,
что в этом отношении играло роль и ревнивое чувство, пробужденное слишком красноречивыми взглядами их жен, сестер и дочерей, бросаемыми на «красавчика».
Я вполне сознаю,
что для вас такое положение крайне тяжело, но
что же делать,
надо подчиняться.
Вы знаете,
что в России для того, чтобы быть вполне полноправным гражданином,
надо состоять из трех главных основных элементов: души, тела и паспорта.
Люк в каюте был настолько велик,
что человек мог свободно пролезть в него, но
надо было уж отказаться от спасательного круга, так как в каюте его не было, да он и не прошел бы в отверстие люка.
— Мне самой показались странными некоторые его вопросы, — отвечала она, — к
чему непременно ему
надо было знать для статистики Бельгии, жена ли я твоя или нет.
— Это я, я погубила тебя! Это я уговорила тебя не торопиться с отъездом в Англию. Я теперь вижу,
что ты был прав.
Надо было уехать без оглядки и не оставаться ни минуты в Брюсселе, после подозрительного визита этого статистика… — с рыданием говорила она.
— Благодарю вас… Вам, конечно,
надо рассказать, в
чем дело.
Надо заметить,
что следствие в Бельгии ведется по французской системе, то есть следователь старается всячески запутать обвиняемого разными неожиданностями, вымышленными сведениями и даже запугиванием.
— Ваш отец выбрал вам будущего супруга,
надо покориться его воле, ведь сами, чай, знаете,
что сказано: «Дети — повинуйтесь родителям своим… Чти отца твоего и матерь твою…»
— Положим, — смеясь продолжал он, — в наш век за это именно
надо благодарить больше всего, но не вас… Вы, видимо, не от мира сего. Я благодарю вас за радостную, воскрешающую меня весть и за то,
что вы не отстранили от себя участие в деле, где замешан я, считающийся «притчей во языцех» целой Европы, почти целого мира…
— Но
что же мне с ними делать? Ведь до свадьбы еще две недели. Завтра она приезжает,
надо сделать подарок.
Надо заметить,
что после на первых порах так возмутившего Ольгу Ивановну почти насильственного увода ее с вечера полковницы Усовой ее дядей и перерыва разговора молодой девушки с графом Петром Васильевичем на самом интересном месте, она много передумала об этом происшествии.
К чести Ивана Корнильевича
надо сказать,
что по последнему пути он сделал еще очень слабые шаги.
— Жениться — это уже слишком, но обеспечить
надо… Тем более,
что она в таком положении.
— Сгоревший дом и имущество стоили вдвое,
чем то,
что я получил из страхового общества, но я считал и считаю это для себя возмездием за то,
что я погубил привязавшуюся ко мне молодую женщину, от которой отделяла меня неравность общественного положения и воспитания. Настоящий суд
надо мной тяжел мне, но не как суд, могущий лишить меня доброго имени и признать поджигателем — я глубоко убежден,
что на это не поднимется рука судей совести — а как воспоминание о покойной, так трагически покончившей с собою.
К чести Федора Осиповича
надо сказать,
что обязанности врача он понимал очень высоко и не допускал, имея на руках больного, отвлекаться лично посторонними делами, хотя бы эти дела составляли для него вопрос жизни и смерти.
— В таком случае,
надо выбираться из воды… Тут нечего думать,
что потонет другой…
— Ужасное время мы переживаем… Никому нельзя оказать никакого доверия… Впрочем, и ты, Иван, виноват… Зачем тебе
надо было давать ему ключ. Это все из-за того,
что ты пропадаешь по ночам и не можешь вставать рано. Виноват и очень виноват… Не клади плохо, не вводи вора в грех. Знаешь, чай, пословицу… Следовало бы отнести эту растрату на твой счет.
—
Надо узнать, куда они скрылись, и написать,
что мы согласны на брак и признать, если он уже совершен… — продолжал Аркадий Семенович.
Она додумалась, и
надо заметить, весьма основательно,
что нельзя же отождествлять адвоката, исполнившего свое профессиональное назначение, с защищаемым им преступником, и стала относиться к Долинскому почти дружелюбно.
— Да, Елизавета Петровна, беру Бога в свидетели,
что с той минуты, в которую я заглянул в вашу чистую душу, все нечестное стало для меня ненавистно! О, сжальтесь
надо мной…
—
Что с вами, барышня, на кого вы похожи?.. Вы больны?..
Надо за доктором.
— Понимаю-с я, даже очень,
что вам, Федор Осипович, тяжело, а все
надо придумать, как и графиню из беды вызволить. Я вот футлярчик от медальона принесла. Где он куплен, значит…
К чести Мадлен де Межен
надо сказать,
что она совершенно искренне сообщала своему «другу» о своих успехах, без предвзятой мысли возбудить его ревность, но далеко, повторяем, не была недовольна этим результатом.
Надо вам сказать,
что жизнь я вел всегда бурную, полную чувственных наслаждений.
— Я готов, но до моего участия еще далеко… Следствие только
что начато… Дай Бог, чтобы вашему жениху и не
надо было бы моих услуг…
— Как
что?
Надо уличить негодяя, сорвать с него маску.
Он и так,
надо сказать, безропотно переносил заключение, тем более,
что по распоряжению прокурорского надзора, вследствие ходатайства судебного следователя, ему было разрешено чтение и письмо; теперь же убеждение,
что самые дорогие для него лица не считают его виновным, еще более успокоительно подействовало на его нервы.
— Нет, мне
надо оправдаться во
что бы то ни стало…
— И не
надо… Быть может, вам и не придется меня понимать,
чего я от души желаю. Я к вам, собственно, по делу.
Надо ли говорить,
что ни одной копейки из этих денег не получила Клавдия Васильева Дроздова?
— Так, так, это разузнать
надо, — как бы про себя пробормотал старик. —
Что же, если она хорошая девушка, я не прочь, — сказал он графу.
«
Надо расчесться со старым долгом… На душе будет легче… — решил Корнилий Потапович. — Куда беречь, к
чему?.. Хватит на все и на всех… По завещанию откажу все Надежде, та тоже будет в конце концов нищая… Ее муж игрок…»
Не
надо думать,
что происходило это безразличное отношение к сумме со стороны старика Алфимова в силу перевеса нравственных соображений, — нет, он даже теперь, решившийся расквитаться со старыми долгами, далеко не был таким человеком.
Не
надо забывать,
что у Ивана Корнильевича в деле был свой капитал, и Корнилий Потапович был уверен,
что недочет, и прошлый, и настоящий, не превысит его, такой недочет не мог бы остаться незамеченым им.
К чести Веры Семеновны
надо сказать,
что у нее самой такой цели не было, она была лишь исполнительницей ловких наущений своей матери.
Неточные совпадения
Учителей у него было немного: большую часть наук читал он сам. И
надо сказать правду,
что, без всяких педантских терминов, огромных воззрений и взглядов, которыми любят пощеголять молодые профессора, он умел в немногих словах передать самую душу науки, так
что и малолетнему было очевидно, на
что именно она ему нужна, наука. Он утверждал,
что всего нужнее человеку наука жизни,
что, узнав ее, он узнает тогда сам,
чем он должен заняться преимущественнее.
—
Что ж вы, смеяться,
что ли,
надо мной приехали? — сказал, сердясь, Петух. —
Что мне в вас после обеда?
— Да вы думаете, им будут доступны движенья благороднейшие,
чем каверзничать и наживаться? Поверьте, они
надо мной посмеются.
— Очень жаль, — сказал я ему, — очень жаль, Максим Максимыч,
что нам до срока
надо расстаться.
— После некоторого молчания Янко продолжал: — Она поедет со мною; ей нельзя здесь оставаться; а старухе скажи,
что, дескать, пора умирать, зажилась,
надо знать и честь.