— Хорошо… Клясться я не стану… Но вот медальон… Он имеет форму сердца… Он открывается…
Пусть он будет символом, что мое сердце всецело принадлежит тебе и всегда будет для тебя открыто… Верь мне, что из любви к тебе я готов на все лучшее, и что каждый раз, когда меня станет соблазнять что-либо дурное, мысль об этой минуте и об этом медальоне-символе и надежда хоть когда-нибудь добиться твоей любви станет воздерживать меня.
— Этого я не знаю… Да вам, по моему мнению, следует столкнуться с ними на нейтральной почве.
Пусть они сами уже втянут вас в свою компанию.
Неточные совпадения
— Ее родители были очень достаточные люди, она сирота, живет у своей тетки, полковницы Усовой, которая очень богата. Она убедительно просила отпускать к
ним Олю. Сегодня у
них семейный праздник. Надо же доставить девочке удовольствие.
Пусть повеселится.
— Ах, пожалуйста, не уводите ее! — звучал голос полковницы Усовой. — Бал только что начался,
пусть она хоть часик украсит
его своим присутствием. Не угодно ли вам посидеть с нами и выпить стаканчик вина?
«Надо уйти от
них подальше, надо с
ними более не встречаться Наши дороги разные…
Пусть каждый идет по своей…»
Действительно, моему клиенту, независимо от вашего оправдания, предстоят еще долгие месяцы тюрьмы и следование по этапу в Калугу, так
пусть же ободряющей в
его несчастном положении мелодией звучит
ему справедливое о
нем мнение судей совести, выраженное словами: «Нет, не виновен».
— Что?.. — крикнул
он надорванным голосом. — Не судить, как же не судить, а просто подписать свой позорный приговор?.. Нет,
пусть судят…
— Если
он не хочет милости, так
пусть с
ним поступят по закону.
— А если и обвенчались
они где-нибудь в селе без бумаг, так, пожалуй, священник и не записал в книги, а брак-то такой едва ли действителен… Тогда
пусть запишет и на свидетельстве сделает надпись… Уж вы похлопочите, успокойте меня, — сказал Аркадий Семенович Дубянской во время беседы
их в кабинете накануне отъезда.
—
Пусть… Считай меня хоть помешанной, а я говорю тебе, что
он сам сознается…
Его доведут до этого…
Его заставят…
«Ведь времени-то прошло со дня
его заведывания всего ничего… Эдак
он годика в два и себя, и меня бы в трубу выпустил… А теперь не беда… Пополню кассу из
его денег… сто двадцать тысяч, значит, вычту, а остальные
пусть получает, а затем вот Бог, а вот порог… На домашнего вора не напасешься…»
«
Пусть себе утешаются… Легче таким образом свыкнуться с горем», — думал
он.
— Так и
пусть сумеет сам вынести пользу себе из этого наказания… Не маленький, понимать должен… Если же сам в петлю полезет, туда
ему и дорога… Худая трава из поля вон, — раздражительно сказала старушка.
— Мы никогда еще, — продолжал длинный жид, — не снюхивались с неприятелями. А католиков мы и знать не хотим:
пусть им черт приснится! Мы с запорожцами, как братья родные…
— Que la personne qui est arrivée la dernière, celle qui demande, qu’elle sorte! Qu’elle sorte! [Пусть тот, кто пришел последним, тот, кто спрашивает,
пусть он выйдет. Пусть выйдет!] — проговорил Француз, не открывая глаз.
Неточные совпадения
Шутить
он не любил и двумя городами разом хотел заткнуть глотку всем другим портным, так, чтобы впредь никто не появился с такими городами, а
пусть себе пишет из какого-нибудь «Карлсеру» или «Копенгара».
Все мы имеем маленькую слабость немножко пощадить себя, а постараемся лучше приискать какого-нибудь ближнего, на ком бы выместить свою досаду, например, на слуге, на чиновнике, нам подведомственном, который в пору подвернулся, на жене или, наконец, на стуле, который швырнется черт знает куда, к самым дверям, так что отлетит от
него ручка и спинка:
пусть, мол,
его знает, что такое гнев.
Кажется, как будто ее мало заботило то, о чем заботятся, или оттого, что всепоглощающая деятельность мужа ничего не оставила на ее долю, или оттого, что она принадлежала, по самому сложению своему, к тому философическому разряду людей, которые, имея и чувства, и мысли, и ум, живут как-то вполовину, на жизнь глядят вполглаза и, видя возмутительные тревоги и борьбы, говорят: «<
Пусть>
их, дураки, бесятся!
Бес у тебя в ногах, что ли, чешется?.. ты выслушай прежде: сухарь-то сверху, чай, поиспортился, так
пусть соскоблит
его ножом да крох не бросает, а снесет в курятник.
— Уж если
он и останется собакой, так
пусть же не от меня об этом узнают,
пусть не я выдал
его».