Неточные совпадения
—
Ну,
а начальство как на это смотрит?
— Да, почитай, мы все в разъездах… У нашей киевской конвойной команды три тракта: на Москву, на Одессу, да на Брест. Свезем партию в один конец,
а на следующий день принимаем обратно на Киев;
ну, в Киеве дня два или три отдыхаем,
а затем снова в отправку.
— В Одессе конвойной команды совсем нет,
ну,
а брестская и московская имеют свои тракты. Брестская в нашу сторону и не ходит, она препровождает на Вильну и Белосток; московская же сдает нам этапы в Курске и принимает от нас этапы там же. Вот поедете дальше на Москву, так увидите.
—
Ну а документы ваши, паспорт были у вас подложные?
— Попытаюсь. Но, может быть, ты сегодня выиграешь; я сейчас устрою игру. Если ты вернешь проигрыш, то тебе не надо нового кредита,
а если проиграешь,
ну, тогда, я помогу тебе устроиться со свадебным подарком.
— Ты дурочка, — говорила последняя, — если старик и был слишком любезен,
ну так что же? Он богат,
а твоя мать в нужде. Пойдем назад и не ребячься.
—
Ну,
а средства для твоего существования?
—
Ну да, почему же нет?
А вы разве, Неелов, не влюблены?
— Так-то оно так,
а все-таки печально… Столько лет не виделись… и вдруг…
Ну как, что вы… Что муж? Детки? Вы довольны, счастливы?
—
Ну, пошло, поехало! Разумеется, люблю! Только мы поговорим о нашей любви в другой раз. Я только пойду посмотрю, где она…
А вы поболтайте пока с другими, я против этого ничего не имею.
— Я понимаю, что ты скрываешь от матери, которая не одобряет твоих симпатий. Она и теперь осудила бы тебя за то, что ты сидишь у меня на коленях.
Ну, да ничего. Ты для меня то же любимое дитя, которое десять-двенадцать лет тому назад я носил на руках. Но тогда твое сердце принадлежало только мне,
а теперь…
—
Ну, исполать [Хвала, слава, спасибо.] вам, что заботитесь о нашем Сергее Павловиче, он друг моего сына, друг нашего дома,
а мое желание, чтобы он стал еще ближе.
—
Ну, значит, ты не любишь меня… Если бы ты любила так горячо, так искренно, как я, ты не задумывалась бы…
А, понимаю… Моя бедность…
— Не строга,
а справедлива… Не все, конечно, таковы…
Ну, да те, хорошие-то, единицами считаются… Есть у меня одна такая на примете, кабы привел Бог, ох, как счастлива была бы я за Митю.
—
А, так значит до сих пор этого не было!
Ну, так на правах старого друга я спрашиваю вас: любите ли вы его?
—
Ну, так слушайте. Мы сейчас из Петровского парка. Экипажей там и дам целые миллионы. Богатство — умопомраченье. Красавиц — не перечесть… Вдруг вижу несется коляска, которой позавидовала бы любая владетельная особа: кучер и лакей — загляденье, кони — львы.
А в коляске сидят две дамы — одна, точно сказочная царица, другая поскромнее… Поровнялись они с нами, и… о, боги!.. Вторая оказалась Любовь Аркадьевной!
—
Ну,
ну, не горячись, я понимаю, что это щекотливо… Но у тебя отличный адвокат, граф Сигизмунд Владиславович, он говорил мне о твоих делах…
а я устроил… Вот.
—
Ну, так что же? Ведь и вы мне друг.
А я… готов на всякие жертвы…
—
Ну, да это ничего, ничего… Им денег дать нужно… Я дам столько, сколько у Вельского нет…
А на вас я рассчитываю.
—
Ну,
а если я… если я уже почти все знаю! — воскликнул Сергей Павлович.
— Бог с вами, что вы говорите, Любовь Аркадьевна! Вы молоды и чисты,
а потому доверчивы… Неелов был первый человек, который сумел заговорить с вами языком, понятным вашему сердцу, да еще и при таких обстоятельствах. Виноваты ли вы, что поверили ему?..
Ну,
а теперь говорю с вами я и прежде всего объявляю, что если отец ваш и благословит наш брак, я заранее отказываюсь от его богатства… согласны вы?
— Как без ноги? Час от часу не легче… Женат и без ноги… Два несчастья сразу, и не разберешь, какое из них хуже…
Ну, ты ему дал жену,
а кто же у него отнял ногу?
— Да оставь же меня, Семен! Ты вредишь моему здоровью!..
Ну, тогда-то ничего не вышло у них,
а вот в тот же день, когда у вашего батюшки был бал, супруг ваш ухаживал за Олей, и кончилось тем, что она на другой день должна была бежать… Сама она его не назвала, но догадаться было легко…
—
Ну, вот, видишь,
а я знаю, и все обделаю к общему благополучию.
Ну,
а я — не будь плоха — взяла ее работу да хорошенько поизмяла, перепачкала, перепортила и отнесла в магазин.
—
Ну, теперь все это миновало для вас раз навсегда, — утешала ее новая подруга. — Здесь житье привольное, — ешь, спи, наряжайся,
а каждый вечер музыка, гости…
А чтобы вам легче было привыкать, я вам сразу найду такого поклонника, который озолотит вас.
— Как для кого, для вас, молодых, жаждущих победить, пожалуй,
ну,
а для нас, стариков, которая покорливее, та и лучше…
—
Ну,
а как же насчет завтрашнего дня? Что ты мне посоветуешь?
—
Ну, тогда, конечно, проку из него не будет, — согласилась Анна Александровна. — По-человечески его жалеть действительно надо, но нам-то он, ох, какое зло сделал, ты только сообрази, легко ли было Мите вынести весь этот позор, легко ли было сидеть в тюрьме неповинному… Он перед нами-то спокойным прикидывался,
а вчера я посмотрела, у него на висках-то седина… Это в тридцать лет-то… Не сладки эти дни-то ему показались,
а все из-за кого…
—
Ну, теперь поезжай домой, заезжай за чеком и переезжай ко мне,
а я оденусь и пойду к мебельщику… Ты полагаешься на мой вкус? В грязь лицом не ударю.
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, //
А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «
Ну, что бы ни было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
«
Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; //
А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул,
а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот… какой же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —
Они дорогой самой краткой // Домой летят во весь опор. // Теперь послушаем украдкой // Героев наших разговор: // —
Ну что ж, Онегин? ты зеваешь. — // «Привычка, Ленский». — Но скучаешь // Ты как-то больше. — «Нет, равно. // Однако в поле уж темно; // Скорей! пошел, пошел, Андрюшка! // Какие глупые места! //
А кстати: Ларина проста, // Но очень милая старушка; // Боюсь: брусничная вода // Мне не наделала б вреда.
—
Ну так зачем же тогда не сказал,
а?
—
Ну нет, в силах! У тетушки натура крепковата. Это старушка — кремень, Платон Михайлыч! Да к тому ж есть и без меня угодники, которые около нее увиваются. Там есть один, который метит в губернаторы, приплелся ей в родню… бог с ним! может быть, и успеет! Бог с ними со всеми! Я подъезжать и прежде не умел,
а теперь и подавно: спина уж не гнется.