— Слушай, Павел Фомич, — начал Семен, — грех тебе таиться от товарища, который мыкается с тобой одной жизнью, готов наткнуться за тебя
на нож и копье.
Павел крался, подползая к Чурчиле как червь; нож его блеснул во мраке, взвился с рукою над головой жениха его сестры и уже готов был опуститься прямо над горлом несчастного, как вдруг Чурчила, под влиянием тяжелых сновидений, приподнялся и попал бы прямо
на нож, если бы убийца не испугался и угрожающая рука его не замерла на полувзмахе.
Неточные совпадения
Вам грозят, а
на вече голосят: не спугнешь
ножами, когда
ножа не боимся.
— Что ты, варвар старый, что ни слово, то обух у тебя! Батюшки светы! Сразил, как
ножом зарезал, дитя свое… Разве она тебе не люба? — кричала и металась во все стороны Лукерья Савишна, как помешанная, между тем, как девушка вспрыскивала лицо Насти богоявленской водой, а отец, подавляя в себе чувство жалости к дочери, смотрел
на все происходившее, как истукан.
Кудрявая борода, смуглое лицо, кушак, кованный из чугунных колец,
на котором висели заржавленные ножны, —
ножом же он шаркал по бруску, — лежавшая подле него рогатина — все это показывало в нем, если не хозяина сего места, то достойного его жильца, обыкновенно называемого «придорожным удальцом».
Подле него стоял, недоверчиво озираясь, другой человек, постарше, низкорослый, но плотный, с редкой рыжей бородой, с широкой плешью
на голове и с быстрыми маленькими глазами, одетый почти так же, как и его товарищ, исключая разве вооружения, которое у этого состояло из одного широкого
ножа с серебряной рукояткой.
— То-то и есть, ты от всех отпрыскаешься чернилами… А насчет добрых советов: я и тебе подаю его — спрячь-ка ненаглядные свои, они тебя вводят частенько в искушение, но не избавят от лукавого… Уж я тебе предрекаю, что ими ты не один
нож призовешь
на свою шею… Да вон кто-то уже и идет.
Неизвестный не мог не слышать шума шагов приближавшейся к нему толпы, но он не обратил
на это никакого внимания и, не оглядываясь и не трогаясь с места, продолжал медленно раскачиваться из стороны в сторону, и при этом движении
на его боку раскачивался широкий
нож с черенком из рыбьего зуба.
— Что за свидание! Ты уязвил его, как змей-горыныч!.. Мы давно добирались до тебя; а теперь, знать, тебя черти выдали, что наткнули
на нас. В Новгороде отец твой силен, оборонит кого захочет, а здесь мы тебя, — заговорил один дружинник и, схватив левой рукой Павла за бороду, правой занес над ним руку с
ножом.
— Но вы забыли прибавить к числу собственных их язв острые языки литвин, — сказал Федор Давыдович. — Они, как
ножи, втыкались в уши новгородцев и вели их короткою дорогою
на погибель.
У нас не то, что во Франции, где правительство
на ножах с партиями, где его таскают в грязи; у нас управление отеческое, все делается как можно келейнее…
— Ах, аспид! ах, погубитель! — застонал старик. — Видел, Михей Зотыч? Гибель моя, а не сын… Мы с Булыгиным
на ножах, а он, слышь, к Булыгиным. Уж я его, головореза, три раза проклинал и на смирение посылал в степь, и своими руками терзал — ничего не берет. У других отцов сыновья — замена, а мне нож вострый. Сколько я денег за него переплатил!
Неточные совпадения
В канаве бабы ссорятся, // Одна кричит: «Домой идти // Тошнее, чем
на каторгу!» // Другая: — Врешь, в моем дому // Похуже твоего! // Мне старший зять ребро сломал, // Середний зять клубок украл, // Клубок плевок, да дело в том — // Полтинник был замотан в нем, // А младший зять все
нож берет, // Того гляди убьет, убьет!..
Совесть злодея осилила, // Шайку свою распустил, // Роздал
на церкви имущество, //
Нож под ракитой зарыл.
Смерил отшельник страшилище: // Дуб — три обхвата кругом! // Стал
на работу с молитвою, // Режет булатным
ножом,
Дрожу, гляжу
на лекаря: // Рукавчики засучены, // Грудь фартуком завешана, // В одной руке — широкий
нож, // В другой ручник — и кровь
на нем, // А
на носу очки!
Тем не менее он все-таки сделал слабую попытку дать отпор. Завязалась борьба; но предводитель вошел уже в ярость и не помнил себя. Глаза его сверкали, брюхо сладострастно ныло. Он задыхался, стонал, называл градоначальника душкой, милкой и другими несвойственными этому сану именами; лизал его, нюхал и т. д. Наконец с неслыханным остервенением бросился предводитель
на свою жертву, отрезал
ножом ломоть головы и немедленно проглотил.