— Погодь, погодь маленько, моя ласточка, недолго ждать, завтра
явится к князю Василию просить приюта и охраны молодой князь Владимир Воротынский, из себя красавец писаный, не устоять княжне против молодца, все по твоему сделается, как по писаному: и Яшка сгинет, и княжне несдобровать; а там и за старого пса примемся; на орехи и ему достанется…
Неточные совпадения
Явившись несколько месяцев тому назад в московские хоромы
князя Василия, он велел доложить о себе
князю, назвав себя Воротынским, и просил секретного свидания; когда же был введен в княжескую опочивальню, то упал
к его ногам.
Письмо брата далеко не утешило
князя Василия, хоть он, по правде сказать, и не ожидал от него особого утешения, тем не менее он не упал духом и приказал собираться в Москву. Послав гонца велеть приготовить хоромы,
князь не оставил мысли — по приезде, уже на словах посоветовавшись с братом,
явиться к царю с челобитьем, тем более, что брат не отказался помочь ему, а только уведомлял, что, по его мнению, это будет трудно, а главное — опасно.
— Одно помни, княжна: когда он
явится сюда, —
явится тайком, так как будет считаться казненным, — немедля ни минуты бросайся
к ногам князя-батюшки и умоляй его поскорее обвенчать вас и бежать вместе с вами в Литву.
«Не
князь он Воротынский, коли от казни воровским манером схоронился, честь свою родовую на бабу променял!..» Дочь в светлицу крепко-накрепко запер, а жениха ее,
князя Владимира, если
явится, приказал холопьям со двора шелепами гнать, сам же
к царю собирается с новым челобитьем…
Князь только после тщетного ожидания вспомнил, что он вчера, сдавая ее с рук на руки Панкратьевне, приказал княжне без зова не
являться к нему на глаза, и она сидела у себя в светлице, устремив взгляд в одну точку, не обращая внимания на сенных девушек, занятых работою.
Назавтра
явился к князю и Келлер, повещенный о том, что он шафер. Прежде чем войти, он остановился в дверях и, как только увидел князя, поднял кверху правую руку с разогнутым указательным пальцем и прокричал в виде клятвы:
Что, ежели он ищет только повода, чтоб прекратить бесплодное фрондерство, а затем
явиться к князю Ивану Семенычу с повинной, сказав:"La critique est aisee, mais l'art est difficile, [Критика легка, искусство трудно (франц.)] ваше сиятельство, я вчера окончательно убедился в святости этой истины"?
И он в комнате лег свою ночь досыпать, а я на сеновал тоже опять спать пошел. Опомнился же я в лазарете и слышу, говорят, что у меня белая горячка была и хотел будто бы я вешаться, только меня, слава богу, в длинную рубашку спеленали. Потом выздоровел я и
явился к князю в его деревню, потому что он этим временем в отставку вышел, и говорю:
— Ну, вот он и
является к князю, и говорит ему: Ваше сиятельство, говорит, вы в таком сане и в таком звании, говорит, что вам стоит облегчить мою участь? Вы, говорит, не можете не уважать чистоту моих убеждений! И разве можно, говорит, в наше время преследовать за убеждения? И что ж, вы думаете, сделал князь, этот образованный, высокопоставленный сановник?
Неточные совпадения
Левин не сел в коляску, а пошел сзади. Ему было немного досадно на то, что не приехал старый
князь, которого он чем больше знал, тем больше любил, и на то, что
явился этот Васенька Весловский, человек совершенно чужой и лишний. Он показался ему еще тем более чуждым и лишним, что, когда Левин подошел
к крыльцу, у которого собралась вся оживленная толпа больших и детей, он увидал, что Васенька Весловский с особенно ласковым и галантным видом целует руку Кити.
Сегодня, 19-го,
явились опять двое, и, между прочим, Ойе-Саброски, «с маленькой просьбой от губернатора, — сказали они, — завтра, 20-го, поедет
князь Чикузен или Цикузен, от одной пристани
к другой в проливе, смотреть свои казармы и войска, так не может ли корвет немного отодвинуться в сторону, потому что
князя будут сопровождать до ста лодок, так им трудно будет проехать».
— Вчерашний день от
князя Александра Ивановича получил высочайшее повеление отправиться в действующую армию на Кавказ, счел обязанностью
явиться пред отбытием
к его сиятельству.
Долгорукий завел шашни с пермской барыней; барыня, заподозрив какие-то неверности,
явилась невзначай утром
к князю и застала его с горничной.
Князь помнил это посещение
к нему доктора; он помнил, что Лебедев еще накануне приставал
к нему, что он нездоров, и когда
князь решительно отказался от медицины, то вдруг
явился с доктором, под предлогом, что сейчас они оба от господина Терентьева, которому очень худо, и что доктор имеет кое-что сообщить о больном
князю.