Неточные совпадения
Он жил еще года два или три, не участвуя
в правлении, передав его
в руки
своих ближайших родственников: князей Ивана и Андрея Михайловичей Шуйских и Федора Ивановича Скопина, людей недалеких по
уму, грубых эгоистов, которые и не думали истинным усердием
в делах заслужить народную любовь и признательность юного венценосца.
Он обладал пылкою душою, редким
умом, непоколебимою, выдающеюся силою воли и имел бы все главные качества великого монарха, если бы воспитание образовало или усовершенствовало
в нем природные способности, но рано лишенный отца и матери, отданный на произвол буйных вельмож, ослепленных безрассудным личным властолюбием, он был на престоле несчастнейшим сиротою русской державы, и не только для себя, но и для миллионов
своих подданных готовил несчастие
своими пороками, легко возникающими при самых лучших естественных свойствах, когда еще
ум, этот исправитель страстей, недостаточно окреп
в молодом теле.
Князь Никита не испытал семейных огорчений, как не испытал и сладостей семейной жизни: он был, как сам называл себя, «старым холостяком», отдававшим всю
свою жизнь исключительно делам государственным и придворным интригам, что было
в описываемое нами время нераздельно. Его сердце и
ум были всецело поглощены колоссальным честолюбием, но
в первом, впрочем, находили себе место привязанность к брату и нежная любовь к племяннице.
Припоминает она
свою дорогую мать во время ее болезни. Заболела она огневицей [Горячкой. Название того времени. — (Прим. автора)] ни с того ни с сего;
ума не могли приложить домашние, где она ознобилася: разве
в амбаре по хозяйству налегке задержалася.
Не театры, балы и концерты, незнакомые еще юным представительницам прекрасного пола XVI столетия, заставляли томиться радостным ожиданием их молодые сердца, а более близкие к природе, незатейливые развлечения, а главное, возможность хотя немного поднять завесу будущего гаданием
в «святые дни», безусловную веру
в которое, наравне с несомненно признаваемой возможностью «приворотов», «отворотов», «порчи с глазу» и проч., носили
в умах и сердцах
своих наши отдаленные предки обоего пола.
Клокотавшая
в его сердце бессильная злоба не могла заставить его забыть заданный им самому себе вопрос — где он видел подобный взгляд? И теперь, когда ушли это подлые холопья, когда он остался недвижимо лежать рядом с
своим наперсником, тот же вопрос неотступно вертелся
в его
уме.
Бегство Максима Григорьевича случилось вскоре после роковой ночи на 29 декабря, и Малюта, глубоко уязвленный
в своем «отцовском» чувстве, сознавал себя почти бессильным против нанесенного ему, смываемого лишь кровью, оскорбления Якова Потапова, подозрение о происхождении которого закралось
в его
ум, утвердилось
в нем и час от часу казалось ему правдоподобнее.
Один влюбленный
в нее без
ума Григорий Семенов оставался слеп до времени и не замечал двойной игры
своего черномазого кумира.
Когда она постепенно все более и более стала привязываться к
своему жениху, стала, как ей, по крайней мере, казалось, все более и более любить его, она стала яснее понимать и чувство к ней Якова Потаповича, и кроме жалости к нему,
в ее
уме и душе появилось безграничное уважение, почти благоговение перед этим чувством.
— Не видать разве, святая ты простота, — горько усмехнулся князь Никита, — что слопал, видимо, нас рыжий пес, улучил минуту, когда я вперед ускакал, и обнес змеиным языком
своим. Такую, быть может, кашу
в уме царском заварил, что и не расхлебаешь. Подозрителен государь не
в меру;
в иной час всякой несуразной небылице поверит, а прощелыга Малюта ой как знает улучить такой час…
Как, потративши столько
ума и хитрости, чтобы быть, не поступая
в опричину, одним из первых царских слуг, почти необходимым за последнее время для царя человеком, облеченным силою и возможностью спасать других от царского гнева, давать грозному царю указания и советы, играть почти первенствующую роль во внутренней и внешней политике России, и вдруг,
в несколько часов, именно только
в несколько часов, опередивши царя, ехавшего даровать великую милость
свою в доме его брата, ехавшего еще более возвеличить их славный род, потерять все, проиграть игру, каждый ход которой был заранее всесторонне обдуман и рассчитан!
Яков Потапович со страхом глядел на нее и как-то всем существом
своим чувствовал, что она говорит одну правду: что ни князь, ни он не
в силах будут изменить созревшего
в ее
уме решения.
Григорий Семенов
в мельчайших подробностях рассказал Якову Потаповичу обнаруженную им измену Татьяны Веденеевой и смерть ее от его руки, возникшее
в его
уме решение, затаив
свою злобу против Малюты, остаться у него на службе с единственною целью вызнать его намерения относительно княжны Евпраксии и помешать привести
в исполнение грязные замыслы этого дьявольского отродья, что он, по мере сил, пока и исполнял.
— Что кричишь-то? Я сам закричу на весь мир, что ты дурак, скотина! — кричал Тарантьев. — Я и Иван Матвеич ухаживали за тобой, берегли, словно крепостные, служили тебе, на цыпочках ходили, в глаза смотрели, а ты обнес его перед начальством: теперь он без места и без куска хлеба! Это низко, гнусно! Ты должен теперь отдать ему половину состояния; давай вексель на его имя; ты теперь не пьян,
в своем уме, давай, говорю тебе, я без того не выйду…
Неточные совпадения
Онегин был готов со мною // Увидеть чуждые страны; // Но скоро были мы судьбою // На долгий срок разведены. // Отец его тогда скончался. // Перед Онегиным собрался // Заимодавцев жадный полк. // У каждого
свой ум и толк: // Евгений, тяжбы ненавидя, // Довольный жребием
своим, // Наследство предоставил им, // Большой потери
в том не видя // Иль предузнав издалека // Кончину дяди старика.
В пустыне, где один Евгений // Мог оценить его дары, // Господ соседственных селений // Ему не нравились пиры; // Бежал он их беседы шумной, // Их разговор благоразумный // О сенокосе, о вине, // О псарне, о
своей родне, // Конечно, не блистал ни чувством, // Ни поэтическим огнем, // Ни остротою, ни
умом, // Ни общежития искусством; // Но разговор их милых жен // Гораздо меньше был умен.
Дни мчались:
в воздухе нагретом // Уж разрешалася зима; // И он не сделался поэтом, // Не умер, не сошел с
ума. // Весна живит его: впервые //
Свои покои запертые, // Где зимовал он, как сурок, // Двойные окна, камелек // Он ясным утром оставляет, // Несется вдоль Невы
в санях. // На синих, иссеченных льдах // Играет солнце; грязно тает // На улицах разрытый снег. // Куда по нем
свой быстрый бег
«Как недогадлива ты, няня!» — // «Сердечный друг, уж я стара, // Стара; тупеет разум, Таня; // А то, бывало, я востра, // Бывало, слово барской воли…» — // «Ах, няня, няня! до того ли? // Что нужды мне
в твоем
уме? // Ты видишь, дело о письме // К Онегину». — «Ну, дело, дело. // Не гневайся, душа моя, // Ты знаешь, непонятна я… // Да что ж ты снова побледнела?» — // «Так, няня, право, ничего. // Пошли же внука
своего». —
Часто, право, думаю: «Ну, зачем столько
ума дается
в одну голову? ну, что бы хоть каплю его
в мою глупую, хоть бы на то, чтобы сумел дом
свой держать!