Прошло несколько дней со дня описанного нами разговора Фимки с Кузьмой. Первая ходила как тень, мрачная, с распухшими
от слез глазами. Мера ее душевного терпения переполнилась. Она не могла выносить вида Глеба Алексеевича, от которого была окончательно отстранена Дарьей Николаевной, и который быстрыми шагами шел к могиле.
Неточные совпадения
Он остался один.
От природы робкий и нерешительный, он растерялся и смотрел вслед удалявшейся тетки
глазами, полными
слез. Он знал, что теперь разрыв между ним и ей окончательный; как знал также, что Глафира Петровна не постесняется на самом деле принять всевозможные меры, чтобы расстроить его женитьбу. Она имела влияние и вес не только в Москве, но и в Петербурге, и мало ли препятствий можно создать, имея такие, как она, связи, и такое настойчивое, твердое желание. Надо будет с ней бороться. Но как?
Старик молчал и крупные
слезы струились по его щекам. Самое воспоминание о застенке, в котором он уже побывал в молодые годы, производило на него панический страх, не прошедший в десятки лет. Страх этот снова охватил его внутреннею дрожью и невольно вызвал на
глаза слезы, как бы
от пережитых вновь мук. А между тем, он понимал, что угроза Кузьмы, которому он сам выложил всю свою жизнь, может быть осуществлена, и «застенок» является уже не далеким прошедшим, а близким будущим.
Священник села Троицкого явился служить первую панихиду, на которой появилась и Салтыкова. Лицо ее изображало неподдельную печаль.
Глаза были красны
от слез. Она усердно молилась у гроба и имела вид убитой горем безутешной вдовы. Священник даже счел долгом сказать ей в утешение что-то о земной юдоли. Она молча выслушала его и попросила благословения.
Он в первый раз после того, как они вышли из детства, взял ее за талию и привлек к себе… Она, вся дрожащая
от сладостного волнения, со
слезами радости на
глазах, не сопротивлялась.
Маша встала с постели, отерла
глаза от слез. Они сияли светом и радостью.
Дверь отворилась и на ее пороге появилась молодая девушка. Лицо ее было все в красных пятнах,
глаза опухли
от слез. Маша остановилась недалеко
от двери, с полными
глазами слез, и сказала...
Маша сделала ей земной поклон и вышла из моленной. Несмотря на то, что
глаза ее были красны
от слез, лицо ее носило такое радостное выражение, что встретившаяся с ней келейница Серафима спросила...
Умер у бабы сын, мать отстала от работы, сидела в углу как убитая, Марфенька каждый день ходила к ней и сидела часа по два, глядя на нее, и приходила домой с распухшими
от слез глазами.
Еще раз в отцовском доме сошлись все сестры. Даже пришла Серафима, не показывавшаяся нигде. Все ходили с опухшими
от слез глазами. Сошлись и зятья. Самым деятельным оказался Замараев. Он взял на себя все хлопоты, суетился, бегал и старался изо всех сил.
Через 10 минут, написав письмо, он встал от стола с мокрыми
от слез глазами и, мысленно читая все молитвы, которые знал (потому что ему совестно было перед своим человеком громко молиться Богу), стал одеваться.
Неточные совпадения
Под ним (как начинает капать // Весенний дождь на злак полей) // Пастух, плетя свой пестрый лапоть, // Поет про волжских рыбарей; // И горожанка молодая, // В деревне лето провождая, // Когда стремглав верхом она // Несется по полям одна, // Коня пред ним остановляет, // Ремянный повод натянув, // И, флер
от шляпы отвернув, //
Глазами беглыми читает // Простую надпись — и
слеза // Туманит нежные
глаза.
Это было у места, потому что Фемистоклюс укусил за ухо Алкида, и Алкид, зажмурив
глаза и открыв рот, готов был зарыдать самым жалким образом, но, почувствовав, что за это легко можно было лишиться блюда, привел рот в прежнее положение и начал со
слезами грызть баранью кость,
от которой у него обе щеки лоснились жиром.
Бедная старушка, привыкшая уже к таким поступкам своего мужа, печально глядела, сидя на лавке. Она не смела ничего говорить; но услыша о таком страшном для нее решении, она не могла удержаться
от слез; взглянула на детей своих, с которыми угрожала ей такая скорая разлука, — и никто бы не мог описать всей безмолвной силы ее горести, которая, казалось, трепетала в
глазах ее и в судорожно сжатых губах.
Вскоре из кухни торопливо пронес человек, нагибаясь
от тяжести, огромный самовар. Начали собираться к чаю: у кого лицо измято и
глаза заплыли
слезами; тот належал себе красное пятно на щеке и висках; третий говорит со сна не своим голосом. Все это сопит, охает, зевает, почесывает голову и разминается, едва приходя в себя.
От слов,
от звуков,
от этого чистого, сильного девического голоса билось сердце, дрожали нервы,
глаза искрились и заплывали
слезами. В один и тот же момент хотелось умереть, не пробуждаться
от звуков, и сейчас же опять сердце жаждало жизни…