Неточные совпадения
Обрадованный получением пузырька со снадобьем, Кузьма Терентьев не обратил внимания на то, что Петр Ананьев, только что вернувшийся, усталый до изнеможения и повалившийся на лавку отдыхать, снова ушел из
дому. Он даже забыл об этом неожиданном уходе.
В голове молодого
парня вертелась одна мысль, как обрадуется его Фимочка, получив снадобье и как крепко она поцелует его за такое быстрое и успешное исполнение ее поручения.
На пустыре Ананьева не было. Кузьма пошел до улице, посмотрел по сторонам, но нигде не было видно старика.
Парень вернулся к избе, запер дверь
в привинченные кольца висячим замком и положил ключ
в расщелину одного из бревен — место, уговоренное с Петром Ананьевым, на случай совместного ухода из
дому. Почти бегом бросился он затем по улице и, не уменьшая шага, меньше чем через час был уже во дворе
дома Салтыкова.
Так быстро решенный переезд Кузьмы
в дом Салтыковой застал ее врасплох. Особенно странно ей казалось поведение
в этом деле Дарьи Николаевны, так быстро согласившейся принять к себе во двор незнакомого ей
парня да притом еще участника
в добывании ядовитого снадобья, предназначенного для отравления генеральши Глафиры Петровны.
Тогда,
в одну из зимних ночей, Дарья Николаевна собрала десятка два
парней из своей дворни, и под ее собственным предводительством, учинила нападение на
дом Панютиной, но нападение было отбито слугами последней.
Неточные совпадения
Меня было сватали
в богатый
дом за
парня десятилетнего; но я не захотела.
Толпа дворовых не высыпала на крыльцо встречать господ; показалась всего одна девочка лет двенадцати, а вслед за ней вышел из
дому молодой
парень, очень похожий на Петра, одетый
в серую ливрейную куртку [Ливрейная куртка — короткая ливрея, повседневная одежда молодого слуги.] с белыми гербовыми пуговицами, слуга Павла Петровича Кирсанова.
Странное какое-то беспокойство овладевает вами
в его
доме; даже комфорт вас не радует, и всякий раз, вечером, когда появится перед вами завитый камердинер
в голубой ливрее с гербовыми пуговицами и начнет подобострастно стягивать с вас сапоги, вы чувствуете, что если бы вместо его бледной и сухопарой фигуры внезапно предстали перед вами изумительно широкие скулы и невероятно тупой нос молодого дюжего
парня, только что взятого барином от сохи, но уже успевшего
в десяти местах распороть по швам недавно пожалованный нанковый кафтан, — вы бы обрадовались несказанно и охотно бы подверглись опасности лишиться вместе с сапогом и собственной вашей ноги вплоть до самого вертлюга…
Открывались окна
в домах, выглядывали люди, все —
в одну сторону, откуда еще доносились крики и что-то трещало, как будто ломали забор.
Парень сплюнул сквозь зубы, перешел через улицу и присел на корточки около гимназиста, но тотчас же вскочил, оглянулся и быстро, почти бегом, пошел
в тихий конец улицы.
На крыльце соседнего
дома сидел Лаврушка рядом с чумазым
парнем;
парень подпоясан зеленым кушаком, на боку у него — маузер
в деревянном футляре. Он вкусно курит папиросу, а Лаврушка говорит ему: