Не видала Глафира Петровна появлявшегося изредка, когда, видимо, терпение Дарьи Николаевны истощалось,
выражения глаз Дони, как она, подобно Глебу Алексеевичу, стала звать Дарью Николаевну.
Неточные совпадения
Большие, черные с металлическим блеском
глаза игуменьи Досифеи, глубоко сидевшие в орбитах, поражали всякого своею красотою и блеском молодости, а строгое, обыкновенно вдумчивое и порой проникновенное их
выражение создало ей ореол «чтицы в сердцах», «провидицы» не только среди монастырских обитателе ниц, но и среди жителей Москвы и ее окрестностей.
Это был рослый, белокурый парень, с добродушно плутоватым лунообразным лицом; серые
глаза его, в общем большие и красивые, имели какое-то странное отталкивающее
выражение, они как-то неестественно бегали и в них мелькали какие-то дикие огоньки: они напоминали
глаза дикого зверя, каждую минуту готового броситься на добычу. Звали его Кузьмой Терентьевым, по прозвищу Дятел.
Все те юноши-парни, которые млели перед ее мощным взглядом, которые смотрели на нее, по ее собственному
выражению, как коты на сало, были противны ей. Она читала в их
глазах способность полного ей подчинения, тогда как она искала в мужчине другого — она искала в нем господина над собою. Она презирала их и в ответ на их признания била парней «по сусалам», как выражались соседи.
Лакей исчез. Через минуту в дверях появился высокий, худой старик, с гладко выбритым лицом в длиннополом сюртуке немецкого покроя, чисто белой манишке с огромным черным галстуком. Вся фигура его и
выражение лица с правильными, почти красивыми чертами дышали почтительностью, но не переходящей в подобострастие, а скорее смягчаемой сознанием собственного достоинства. Его большие, умные серые
глаза были устремлены почти в упор на генеральшу.
Глеб Алексеевич с необычайной тревогой во взгляде проводил
глазами вышедшую из дверей столовой Дарью Николаевну и долго смотрел на эту дверь почти с
выражением нескрываемого ужаса. Правая рука его даже несколько опустилась, и он не заметил этого. Его привел несколько в себя голос Фимки, которая, следуя приказанию своей барышни, усердно начала доматывать шерсть.
Молодая Салтыкова вскинула на него, с
выражением немого упрека, свои заплаканные
глаза.
Кузьма Терентьев взял почтительностью и робостью, теми качествами еще не искушенного жизнью юноши, которыми так дорожат зрелые девы, к числу которых принадлежала Фимка. Он при первом знакомстве едва сказал с нею несколько слов, но по восторженному
выражению его
глаз она поняла, что произвела на него впечатление, и в первый раз она была, казалось, довольна этим. Кузьма ей понравился.
Салтыкова остановилась и пристально поглядела на Кузьму, как бы проверяя, по
выражению его лица, впечатление своих слов. Кузьма Терентьев уже глядел ей прямо в
глаза и на лице его сияло удовольствие.
По
выражению ее
глаз было видно, что особенно страшилась она не ударов кнута, а поцелуев.
На дворе стояли уже ранние зимние сумерки, в моленной царил полумрак и свет от лампад перед образами уже побеждал потухающий свет короткого зимнего дня. Мать Досифея сидела на высоком стуле, со строгим
выражением своего, точно отлитого из желтого воска лица и подернутыми дымкой грусти прекрасными
глазами.
Молодая девушка с рыданиями буквально упала в объятия матери Досифеи, которая с истинно материнскою нежностью целовала ее в лоб и в
глаза. Все лицо суровой игуменьи как бы преобразилось, его
выражение сделалось необычайно мягко и ласково, из
глаз ее также катились крупные слезы, смешиваясь со слезами молодой девушки.
Маша сделала ей земной поклон и вышла из моленной. Несмотря на то, что
глаза ее были красны от слез, лицо ее носило такое радостное
выражение, что встретившаяся с ней келейница Серафима спросила...
Она задыхалась. Она, может быть, гораздо достойнее, искуснее и натуральнее хотела бы выразить свою мысль, но вышло слишком поспешно и слишком обнаженно. Много было молодой невыдержки, многое отзывалось лишь вчерашним раздражением, потребностью погордиться, это она почувствовала сама. Лицо ее как-то вдруг омрачилось,
выражение глаз стало нехорошо. Алеша тотчас же заметил все это, и в сердце его шевельнулось сострадание. А тут как раз подбавил и брат Иван.
Неточные совпадения
При этом
глаза его делались чрезвычайно сладкими и лицо принимало самое довольное
выражение; впрочем, все эти прожекты так и оканчивались только одними словами.
Манилов отвечал, что за Павла Ивановича всегда готов он ручаться, как за самого себя, что он бы пожертвовал всем своим имением, чтобы иметь сотую долю качеств Павла Ивановича, и отозвался о нем вообще в самых лестных
выражениях, присовокупив несколько мыслей насчет дружбы уже с зажмуренными
глазами.
— Вона! пошла писать губерния! — проговорил Чичиков, попятившись назад, и как только дамы расселись по местам, он вновь начал выглядывать: нельзя ли по
выражению в лице и в
глазах узнать, которая была сочинительница; но никак нельзя было узнать ни по
выражению в лице, ни по
выражению в
глазах, которая была сочинительница.
Губернаторша, сказав два-три слова, наконец отошла с дочерью в другой конец залы к другим гостям, а Чичиков все еще стоял неподвижно на одном и том же месте, как человек, который весело вышел на улицу, с тем чтобы прогуляться, с
глазами, расположенными глядеть на все, и вдруг неподвижно остановился, вспомнив, что он позабыл что-то и уж тогда глупее ничего не может быть такого человека: вмиг беззаботное
выражение слетает с лица его; он силится припомнить, что позабыл он, — не платок ли? но платок в кармане; не деньги ли? но деньги тоже в кармане, все, кажется, при нем, а между тем какой-то неведомый дух шепчет ему в уши, что он позабыл что-то.
А между тем появленье смерти так же было страшно в малом, как страшно оно и в великом человеке: тот, кто еще не так давно ходил, двигался, играл в вист, подписывал разные бумаги и был так часто виден между чиновников с своими густыми бровями и мигающим
глазом, теперь лежал на столе, левый
глаз уже не мигал вовсе, но бровь одна все еще была приподнята с каким-то вопросительным
выражением.