— Ну, это ты, дядюшка, оставь… — спокойно произнес Кузьм и, взяв старика одной рукой за шиворот, тряхнул его так, что старик не успел опомниться, как лежал навзничь, лишившие чувств от сильного удара головой о землю.
Кузьма Терентьев бросился на Фимку, приподнял ее одной рукой за шиворот, а другой стал срывать с нее одежду. Обнажив ее совершенно, он снова бросил ее на пол, схватил самый толстый кнут и стал хлестать ее им по чем попало, с каким-то безумным остервенением. Страшные вопли огласили погребицу. Но в этих воплях слышен был лишь бессвязный крик, ни просьбы о пощаде, ни даже о жалости не было в них.
Первое время было ох как нелегко, приходилось чуть ли не за шиворот тащить его в спортзал, но стоило только парню выиграть свои первые соревнования, как в нём проснулся спортивный азарт.
Вот только ощущения в моей груди были совсем не похожи на огонь, они скорее напоминали холодные капли, падающие за шиворот рубашки.
– Ага, и бабушка с дедушкой, и кошка с мышкой, – недобро усмехнулся здоровяк и за шиворот поднял пытающегося встать товарища.
Первое время было ох как нелегко, приходилось чуть ли не за шиворот тащить его в спортзал, но стоило только парню выиграть свои первые соревнования, как в нём проснулся спортивный азарт.