Неточные совпадения
Если бы римская курия знала, как подобные
книги действуют на юные умы, то, быть может, она не распорядилась взять ее «sub index», то есть
книга не была бы внесена в список нечестивых, крайне опасных для верующих сочинений, и римско-католические
церковные власти не подвергали ее такому ожесточенному гонению.
Часто обманут бывал в ожидании своем, но частым чтением
церковных книг он основание положил к изящности своего слога, какое чтение он предлагает всем желающим приобрести искусство российского слова.
Выпущенный из тюрьмы Полуянов теперь занимался у Замараева в кассе. С ним опять что-то делалось — скучный такой, строгий и ни с кем ни слова. Единственным удовольствием для Полуянова было хождение по церквам. Он и с собой приносил какую-то
церковную книгу в старинном кожаном переплете, которую и читал потихоньку от свободности. О судах и законах больше не было и помину, несмотря на отчаянное приставанье Харитона Артемьича, приходившего в кассу почти каждый день, чтобы поругаться с зятем.
Любя чтение
церковных книг, а больше того устные беседы от Писания, Устюгов с Богатыревым стали похаживать в келейный ряд на «вечерки» к одной старой девке, хлыстовской пророчице, и познали от нее «тайну сокровенную».
Неточные совпадения
Жил Козлов торговлей старинным серебром и
церковными старопечатными
книгами.
Манере Туробоева говорить Клим завидовал почти до ненависти к нему. Туробоев называл идеи «девицами духовного сословия», утверждал, что «гуманитарные идеи требуют чувства веры значительно больше, чем
церковные, потому что гуманизм есть испорченная религия». Самгин огорчался: почему он не умеет так легко толковать прочитанные
книги?
Вообще, миф завладевает всеми искусствами для своей реализации, так что писаное слово,
книга, есть в действительности лишь одно из многих средств для выражения содержания веры (и здесь выясняется религиозная ограниченность протестантизма, который во всем
церковном предании признает только
книгу, хочет быть «Buch-Religion» [Книжная религия (нем.).]).
Поэтому только в Церкви и для Церкви ведома Библия как Слово Божие, вне же ее она есть
книга, обладающая высоким учительным авторитетом и большой литературной ценностью, но легко превращающаяся в мертвую букву без животворящего духа или же представляющая просто предмет научной любознательности [
Церковное установление канона священных
книг есть только авторитетное признание и повелительное санкционирование их теургической мощи.
В
церковном же самосознании, насколько оно выражается в литургике, иконографии, священных
книгах, коренное различие между человеком и ангелом утверждено непререкаемо. С особенной определенностью высказывается по этому вопросу св. Григорий Палама, митрополит солунский (14 в.).