Неточные совпадения
— Послушай, Виктор! — вдруг подошел к нему Иван Сергеевич. — Я
не любопытен и
не хочу совершенно
знать, какая тайна соединяет тебя с этой
женщиной, которая называет себя твоей женою, которую ты назвал так несколько минут тому назад, но, быть может, я могу помочь тебе выпутаться из такого, видимо, двусмысленного положения, тогда, пожалуйста, располагай мною…
— Очень… Нет ничего лучше чувства власти… Вы, мужчины, очень хорошо
знаете это. Почему же
женщина не может воспользоваться обстоятельствами, дающими ей в руки эту власть.
Она
знала по наслышке, что он дурно поступает с
женщинами. Значит он
не любит их.
— Но я
не собираюсь… — встал со своего места и подошел к софе, на которой полулежала артистка, Иван Павлович. — Разлюбить тебя, оставить, но ведь ты сама хорошо
знаешь, что лучше тебя нет
женщин в Петербурге.
—
Не знаю, как на твой вкус…
Женщины, да еще красивые, плохие судьи чужой красоты… По-моему, она очень хороша…
«Это говорится о мужчинах, но кто
знает, быть может иногда касается и
женщин… Чем черт
не шутит, она может сделаться хорошей женой и доставит ему счастье. Он стоит счастья… Он хороший, честный малый…»
— Ничего… Боже, какой вы еще юноша… Вы
не знаете даже, что часто
женщина хохочет тогда, когда ей хочется плакать… и наоборот.
— Полноте… Очень хорошо
знаете…
Знаете, что красота
не только заставляет мысль воспарять, как говорит патер Билли, но что она сила страшная в руках умной
женщины…
Не так ли?
Не знать, любит ли тебя
женщина, которую ты держишь в объятиях, когда эти объятия составляют для тебя суть всей твоей жизни, когда ты чувствуешь, что ты только и живешь в них и для них».
— Зачем я женился? Я был тогда молод и неопытен; я обманулся, я увлекся красивой внешностью. Я
не знал женщин, я ничего не знал. Дай вам бог заключить более счастливый брак! но поверьте, ни за что нельзя ручаться.
Неточные совпадения
— Ах, как манерна! ах, как манерна! Боже, как манерна! Кто выучил ее, я
не знаю, но я еще
не видывала
женщины, в которой бы было столько жеманства.
Вечером Григорий Александрович вооружился и выехал из крепости: как они сладили это дело,
не знаю, — только ночью они оба возвратились, и часовой видел, что поперек седла Азамата лежала
женщина, у которой руки и ноги были связаны, а голова окутана чадрой.
— Да я вовсе
не имею претензии ей нравиться: я просто хочу познакомиться с приятным домом, и было бы очень смешно, если б я имел какие-нибудь надежды… Вот вы, например, другое дело! — вы, победители петербургские: только посмотрите, так
женщины тают… А
знаешь ли, Печорин, что княжна о тебе говорила?
Остальную часть вечера я провел возле Веры и досыта наговорился о старине… За что она меня так любит, право,
не знаю! Тем более что это одна
женщина, которая меня поняла совершенно, со всеми моими мелкими слабостями, дурными страстями… Неужели зло так привлекательно?..
— Теперь ваша очередь торжествовать! — сказал я, — только я на вас надеюсь: вы мне
не измените. Я ее
не видал еще, но уверен,
узнаю в вашем портрете одну
женщину, которую любил в старину…
Не говорите ей обо мне ни слова; если она спросит, отнеситесь обо мне дурно.