— Зачем я женился? Я был тогда молод и неопытен; я обманулся, я увлекся красивой внешностью. Я
не знал женщин, я ничего не знал. Дай вам бог заключить более счастливый брак! но поверьте, ни за что нельзя ручаться.
Неточные совпадения
— Простить! — подхватил Лаврецкий. — Вы бы сперва должны были
узнать, за кого вы просите? Простить эту
женщину, принять ее опять в свой дом, ее, это пустое, бессердечное существо! И кто вам сказал, что она хочет возвратиться ко мне? Помилуйте, она совершенно довольна своим положением… Да что тут толковать! Имя ее
не должно быть произносимо вами. Вы слишком чисты, вы
не в состоянии даже понять такое существо.
— Эх, Варвара Павловна, — перебил ее Лаврецкий, — вы умная
женщина, да ведь и я
не дурак; я
знаю, что этого вам совсем
не нужно. А я давно вас простил; но между нами всегда была бездна.
Марья Дмитриевна совсем потерялась, увидев такую красивую, прелестно одетую
женщину почти у ног своих; она
не знала, как ей быть: и руку-то свою она у ней отнять хотела, и усадить-то ее она желала, и сказать ей что-нибудь ласковое; она кончила тем, что приподнялась и поцеловала Варвару Павловну в гладкий и пахучий лоб.
Неточные совпадения
— Ах, как манерна! ах, как манерна! Боже, как манерна! Кто выучил ее, я
не знаю, но я еще
не видывала
женщины, в которой бы было столько жеманства.
Вечером Григорий Александрович вооружился и выехал из крепости: как они сладили это дело,
не знаю, — только ночью они оба возвратились, и часовой видел, что поперек седла Азамата лежала
женщина, у которой руки и ноги были связаны, а голова окутана чадрой.
— Да я вовсе
не имею претензии ей нравиться: я просто хочу познакомиться с приятным домом, и было бы очень смешно, если б я имел какие-нибудь надежды… Вот вы, например, другое дело! — вы, победители петербургские: только посмотрите, так
женщины тают… А
знаешь ли, Печорин, что княжна о тебе говорила?
Остальную часть вечера я провел возле Веры и досыта наговорился о старине… За что она меня так любит, право,
не знаю! Тем более что это одна
женщина, которая меня поняла совершенно, со всеми моими мелкими слабостями, дурными страстями… Неужели зло так привлекательно?..
— Теперь ваша очередь торжествовать! — сказал я, — только я на вас надеюсь: вы мне
не измените. Я ее
не видал еще, но уверен,
узнаю в вашем портрете одну
женщину, которую любил в старину…
Не говорите ей обо мне ни слова; если она спросит, отнеситесь обо мне дурно.