Неточные совпадения
— Возьми… Возьми… Я до него
и дотрагиваться за грех почитаю,
еще тогда отдавал его тебе,
да ты не взял…
— Сегодня утром, они
еще в постеле прохлажались,
да книжку почитывали, пришел к ним Петр Петрович Беклешев, в мундире
и при шарфе, перед крещенским зимним парадом…
и говорит ему
еще шутя: «Вот, право, счастливец! Лежит спокойно, а мы будем мерзнуть на вахт-параде». Посидели это они минут с десять
и ушли. Дяденька-то ваш Иван Сергеевич опять за книжку взялись, читать стали, как вдруг снова раздался звонок. Я бросился отворять,
да так
и обомлел, словно мне под сердце подкатило… Прибыл сам Николай Петрович…
—
Да уж так в неизвестности
еще хуже, — с плачем в голосе сказал Петрович,
и рукой смахнул с глаза навернувшуюся на ресницу предательскую слезу.
—
Да что ты… Неужели втюрился… до робости… Это уж совсем скверно…
Еще офицер… В чужих краях бывал… в Париже жил… Перед девчонкой робеет, а торчит около ее юбки до того, что о службе забывает…
И мчится в Питер только потому, что она поехала… Ведь потому приехал… Не виляй… Отвечай прямо… — крикнул почти строго Дмитревский.
— А чего не понять, просто… С трехсот-то пожалованных душ доход-то не ахтительный,
да и когда
еще будет, а тут расходы… В Москву придется ехать, последние деньги ухлопаешь…
Да и их немного, ох, как немного…
— Ну
да, на коронование… нельзя… Для этого
и звание добыл Иван-то Павлович… Обещал он
и мне похлопотать, чтобы
еще его величество пожаловал,
да что-то замолк, видно это не так легко, как придворное звание… Ох, ох…
— Я почасту
и подолгу жил в России
еще ребенком,
да и за границей вращался в обществе русских. Я так люблю их.
— Грешно, грешно, граф; такой красавец
и живет затворником… Положим, это на руку нашим мужьям… Наши дамы все сойдут от вас с ума… Я знаю
еще другого такого — граф Литта, но тот попал в единоличную собственность
и дамы наши поставили над ним крест…
Да что дамы, барышни тоже не устоят…
—
Да, я… Примите
еще к сведению, патер, что я хотя
и женщина, но никогда не говорю на ветер,
и если я сказала: могу, значит могу… Поняли?
Зажили они втроем в сторожке.
Еще дорогой с Аннушкой Пахомыч слюбился. Не до свадьбы было. Подарила его она дочкою,
да и умерла, сердечная, в родах мучительных.
Старуха задумалась. Она видела, что дело, точно, как будто выгодно, да только уж слишком новое и небывалое; а потому начала сильно побаиваться, чтобы как-нибудь не надул ее этот покупщик; приехал же бог знает откуда,
да еще и в ночное время.
Андрей же Семенович, в свою очередь, с горечью подумывал, что ведь и в самом деле Петр Петрович, может быть, способен про него так думать,
да еще и рад, пожалуй, случаю пощекотать и подразнить своего молодого друга разложенными пачками кредиток, напомнив ему его ничтожество и всю существующую будто бы между ними обоими разницу.
Неточные совпадения
Он слушал Ленского с улыбкой. // Поэта пылкий разговор, //
И ум,
еще в сужденьях зыбкой, //
И вечно вдохновенный взор, — // Онегину всё было ново; // Он охладительное слово // В устах старался удержать //
И думал: глупо мне мешать // Его минутному блаженству; //
И без меня пора придет, // Пускай покамест он живет //
Да верит мира совершенству; // Простим горячке юных лет //
И юный жар
и юный бред.
Хотя мы знаем, что Евгений // Издавна чтенье разлюбил, // Однако ж несколько творений // Он из опалы исключил: // Певца Гяура
и Жуана //
Да с ним
еще два-три романа, // В которых отразился век //
И современный человек // Изображен довольно верно // С его безнравственной душой, // Себялюбивой
и сухой, // Мечтанью преданной безмерно, // С его озлобленным умом, // Кипящим в действии пустом.
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей
еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним
и носу не покажешь. //
Да вот… какой же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —
Сие глубокое творенье // Завез кочующий купец // Однажды к ним в уединенье //
И для Татьяны наконец // Его с разрозненной Мальвиной // Он уступил за три с полтиной, // В придачу взяв
еще за них // Собранье басен площадных, // Грамматику, две Петриады, //
Да Мармонтеля третий том. // Мартын Задека стал потом // Любимец Тани… Он отрады // Во всех печалях ей дарит //
И безотлучно с нею спит.
Когда б он знал, какая рана // Моей Татьяны сердце жгла! // Когда бы ведала Татьяна, // Когда бы знать она могла, // Что завтра Ленский
и Евгений // Заспорят о могильной сени; // Ах, может быть, ее любовь // Друзей соединила б вновь! // Но этой страсти
и случайно //
Еще никто не открывал. // Онегин обо всем молчал; // Татьяна изнывала тайно; // Одна бы няня знать могла, //
Да недогадлива была.