Тако
и более
еще по справедливости возглаголют от вас многие. Что дадим мы, владыки сил, в ответ? Прикроем бесчувствием уничижение наше,
и видится воспаленна ярость в очах наших на вещающих сице. Таковы бывают нередко ответы наши вещаниям истины.
И никто
да не дивится сему, когда наилучший между нами дерзает таковая: он живет с ласкателями, беседует с ласкателями, спит в лести, хождает в лести.
И лесть
и ласкательство соделают его глуха, слепа
и неосязательна.
Древнейшее о ценсуре узаконение, доселе известное, находим в 1486 году, изданное в самом том городе, где изобретено книгопечатание. Предузнавали монашеские правления, что оно будет орудием сокрушения их власти, что оно ускорит развержение общего рассудка,
и могущество, на мнении, а не на пользе общей основанное, в книгопечатании обрящет свою кончину.
Да позволят нам здесь присовокупить памятник, ныне
еще существующий на пагубу мысли
и на посрамление просвещения.
Буллу свою начинает он жалобою на диавола, который куколь сеет во пшенице,
и говорит: «Узнав, что посредством сказанного искусства многие книги
и сочинения, в разных частях света, наипаче в Кельне, Майнце, Триере, Магдебурге напечатанные, содержат в себе разные заблуждения, учения пагубные, христианскому закону враждебные,
и ныне
еще в некоторых местах печатаются, желая без отлагательства предварить сей ненавистной язве, всем
и каждому сказанного искусства печатникам
и к ним принадлежащим
и всем, кто в печатном деле обращается в помянутых областях, под наказанием проклятия
и денежныя пени, определяемой
и взыскиваемой почтенными братиями нашими, Кельнским, Майнцким, Триерским
и Магдебургским архиепископами или их наместниками в областях, их, в пользу апостольской камеры, апостольскою властию наистрожайше запрещаем, чтобы не дерзали книг, сочинений или писаний печатать или отдавать в печать без доклада вышесказанным архиепископам или наместникам
и без их особливого
и точного безденежно испрошенного дозволения; их же совесть обременяем,
да прежде, нежели дадут таковое дозволение, назначенное к печатанию прилежно рассмотрят или чрез ученых
и православных велят рассмотреть
и да прилежно пекутся, чтобы не было печатано противного вере православной, безбожное
и соблазн производящего».
О! дар небес благословенный,
Источник всех великих дел;
О вольность, вольность, дар бесценный!
Позволь, чтоб раб тебя воспел.
Исполни сердце твоим жаром,
В нем сильных мышц твоих ударом
Во свет рабства тьму претвори,
Да Брут
и Телль
еще проснутся,
Седяй во власти,
да смятутся
От гласа твоего цари.