Неточные совпадения
Да еще, когда бричка подъехала к гостинице, встретился молодой человек в белых канифасовых панталонах, весьма узких
и коротких, во фраке с покушеньями на моду, из-под которого видна была манишка, застегнутая тульскою булавкою с бронзовым пистолетом.
И потом
еще долго сидел в бричке, придумывая, кому бы
еще отдать визит,
да уж больше в городе не нашлось чиновников.
Кроме страсти к чтению, он имел
еще два обыкновения, составлявшие две другие его характерические черты: спать не раздеваясь, так, как есть, в том же сюртуке,
и носить всегда с собою какой-то свой особенный воздух, своего собственного запаха, отзывавшийся несколько жилым покоем, так что достаточно было ему только пристроить где-нибудь свою кровать, хоть даже в необитаемой дотоле комнате,
да перетащить туда шинель
и пожитки,
и уже казалось, что в этой комнате лет десять жили люди.
Когда приказчик говорил: «Хорошо бы, барин, то
и то сделать», — «
Да, недурно», — отвечал он обыкновенно, куря трубку, которую курить сделал привычку, когда
еще служил в армии, где считался скромнейшим, деликатнейшим
и образованнейшим офицером.
—
Да, признаюсь, я сам так думал, — подхватил Манилов, — именно, очень многие умирали! — Тут он оборотился к Чичикову
и прибавил
еще: — Точно, очень многие.
—
Да кто же говорит, что они живые? Потому-то
и в убыток вам, что мертвые: вы за них платите, а теперь я вас избавлю от хлопот
и платежа. Понимаете?
Да не только избавлю,
да еще сверх того дам вам пятнадцать рублей. Ну, теперь ясно?
— Ох, отец мой,
и не говори об этом! — подхватила помещица. —
Еще третью неделю взнесла больше полутораста.
Да заседателя подмаслила.
— Куда ж
еще вы их хотели пристроить?
Да, впрочем, ведь кости
и могилы — все вам остается, перевод только на бумаге. Ну, так что же? Как же? отвечайте, по крайней мере.
— Ох, не припоминай его, бог с ним! — вскрикнула она, вся побледнев. —
Еще третьего дня всю ночь мне снился окаянный. Вздумала было на ночь загадать на картах после молитвы,
да, видно, в наказание-то Бог
и наслал его. Такой гадкий привиделся; а рога-то длиннее бычачьих.
Нужно его задобрить: теста со вчерашнего вечера
еще осталось, так пойти сказать Фетинье, чтоб спекла блинов; хорошо бы также загнуть пирог пресный с яйцом, у меня его славно загибают,
да и времени берет немного».
—
Да у меня-то их хорошо пекут, — сказала хозяйка, —
да вот беда: урожай плох, мука уж такая неавантажная…
Да что же, батюшка, вы так спешите? — проговорила она, увидя, что Чичиков взял в руки картуз, — ведь
и бричка
еще не заложена.
—
И лицо разбойничье! — сказал Собакевич. — Дайте ему только нож
да выпустите его на большую дорогу — зарежет, за копейку зарежет! Он
да еще вице-губернатор — это Гога
и Магога! [Гога
и Магога — князь Гог, предводитель разбойничьего народа Магог (библ.).]
— Мошенник! — сказал Собакевич очень хладнокровно, — продаст, обманет,
еще и пообедает с вами! Я их знаю всех: это всё мошенники, весь город там такой: мошенник на мошеннике сидит
и мошенником погоняет. Все христопродавцы. Один там только
и есть порядочный человек: прокурор;
да и тот, если сказать правду, свинья.
—
Да что в самом деле… как будто точно сурьезное дело;
да я в другом месте нипочем возьму.
Еще мне всякий с охотой сбудет их, чтобы только поскорей избавиться. Дурак разве станет держать их при себе
и платить за них подати!
— Я давненько не вижу гостей, — сказал он, —
да, признаться сказать, в них мало вижу проку. Завели пренеприличный обычай ездить друг к другу, а в хозяйстве-то упущения…
да и лошадей их корми сеном! Я давно уж отобедал, а кухня у меня низкая, прескверная,
и труба-то совсем развалилась: начнешь топить,
еще пожару наделаешь.
—
Да за что же припекут, коли я не брала
и в руки четвертки? Уж скорее другой какой бабьей слабостью, а воровством меня
еще никто не попрекал.
—
Да не позабудьте, Иван Григорьевич, — подхватил Собакевич, — нужно будет свидетелей, хотя по два с каждой стороны. Пошлите теперь же к прокурору, он человек праздный
и, верно, сидит дома, за него все делает стряпчий Золотуха, первейший хапуга в мире. Инспектор врачебной управы, он также человек праздный
и, верно, дома, если не поехал куда-нибудь играть в карты,
да еще тут много есть, кто поближе, — Трухачевский, Бегушкин, они все даром бременят землю!
—
Да бабу, Елизавету Воробья,
еще и букву ъ поставили на конце.
Дело известное, что мужик: на новой земле,
да заняться
еще хлебопашеством,
да ничего у него нет, ни избы, ни двора, — убежит, как дважды два, навострит так лыжи, что
и следа не отыщешь».
Бог их знает какого нет
еще!
и жесткий,
и мягкий,
и даже совсем томный, или, как иные говорят, в неге, или без неги, но пуще, нежели в неге — так вот зацепит за сердце,
да и поведет по всей душе, как будто смычком.
Председатель отвечал, что это вздор,
и потом вдруг побледнел сам, задав себе вопрос, а что, если души, купленные Чичиковым, в самом деле мертвые? а он допустил совершить на них крепость
да еще сам сыграл роль поверенного Плюшкина,
и дойдет это до сведения генерал-губернатора, что тогда?
Конечно, никак нельзя было предполагать, чтобы тут относилось что-нибудь к Чичикову; однако ж все, как поразмыслили каждый с своей стороны, как припомнили, что они
еще не знают, кто таков на самом деле есть Чичиков, что он сам весьма неясно отзывался насчет собственного лица, говорил, правда, что потерпел по службе за правду,
да ведь все это как-то неясно,
и когда вспомнили при этом, что он даже выразился, будто имел много неприятелей, покушавшихся на жизнь его, то задумались
еще более: стало быть, жизнь его была в опасности, стало быть, его преследовали, стало быть, он ведь сделал же что-нибудь такое…
да кто же он в самом деле такой?
Например, затеявши какое-нибудь благотворительное общество для бедных
и пожертвовавши значительные суммы, мы тотчас в ознаменование такого похвального поступка задаем обед всем первым сановникам города, разумеется, на половину всех пожертвованных сумм; на остальные нанимается тут же для комитета великолепная квартира, с отоплением
и сторожами, а затем
и остается всей суммы для бедных пять рублей с полтиною,
да и тут в распределении этой суммы
еще не все члены согласны между собою,
и всякий сует какую-нибудь свою куму.
В продолжение этого времени он имел удовольствие испытать приятные минуты, известные всякому путешественнику, когда в чемодане все уложено
и в комнате валяются только веревочки, бумажки
да разный сор, когда человек не принадлежит ни к дороге, ни к сиденью на месте, видит из окна проходящих плетущихся людей, толкующих об своих гривнах
и с каким-то глупым любопытством поднимающих глаза, чтобы, взглянув на него, опять продолжать свою дорогу, что
еще более растравляет нерасположение духа бедного неедущего путешественника.
Прежде было знаешь, по крайней мере, что делать: принес правителю дел красную, [Красная — ассигнация в десять рублей.]
да и дело в шляпе, а теперь по беленькой,
да еще неделю провозишься, пока догадаешься; черт бы побрал бескорыстие
и чиновное благородство!
Так что бедный путешественник, переехавший через границу, все
еще в продолжение нескольких минут не мог опомниться
и, отирая пот, выступивший мелкою сыпью по всему телу, только крестился
да приговаривал: «Ну, ну!» Положение его весьма походило на положение школьника, выбежавшего из секретной комнаты, куда начальник призвал его, с тем чтобы дать кое-какое наставление, но вместо того высек совершенно неожиданным образом.
Как-то в жарком разговоре, а может быть, несколько
и выпивши, Чичиков назвал другого чиновника поповичем, а тот, хотя действительно был попович, неизвестно почему обиделся жестоко
и ответил ему тут же сильно
и необыкновенно резко, именно вот как: «Нет, врешь, я статский советник, а не попович, а вот ты так попович!»
И потом
еще прибавил ему в пику для большей досады: «
Да вот, мол, что!» Хотя он отбрил таким образом его кругом, обратив на него им же приданное название,
и хотя выражение «вот, мол, что!» могло быть сильно, но, недовольный сим, он послал
еще на него тайный донос.
Еще падет обвинение на автора со стороны так называемых патриотов, которые спокойно сидят себе по углам
и занимаются совершенно посторонними делами, накопляют себе капитальцы, устроивая судьбу свою на счет других; но как только случится что-нибудь, по мненью их, оскорбительное для отечества, появится какая-нибудь книга, в которой скажется иногда горькая правда, они выбегут со всех углов, как пауки, увидевшие, что запуталась в паутину муха,
и подымут вдруг крики: «
Да хорошо ли выводить это на свет, провозглашать об этом?
По причине толщины, он уже не мог ни в каком случае потонуть
и как бы ни кувыркался, желая нырнуть, вода бы его все выносила наверх;
и если бы село к нему на спину
еще двое человек, он бы, как упрямый пузырь, остался с ними на верхушке воды, слегка только под ними покряхтывал
да пускал носом
и ртом пузыри.
—
Да что ж тебе? Ну,
и ступай, если захотелось! — сказал хозяин
и остановился: громко, по всей комнате раздалось храпенье Платонова, а вслед за ним Ярб захрапел
еще громче. Уже давно слышался отдаленный стук в чугунные доски. Дело потянуло за полночь. Костанжогло заметил, что в самом деле пора на покой. Все разбрелись, пожелав спокойного сна друг другу,
и не замедлили им воспользоваться.
Я
и в университете был,
и слушал лекции по всем частям, а искусству
и порядку жить не только не выучился, а
еще как бы больше выучился искусству побольше издерживать деньги на всякие новые утонченности
да комфорты, больше познакомился с такими предметами, на которые нужны деньги.
«А мне пусть их все передерутся, — думал Хлобуев, выходя. — Афанасий Васильевич не глуп. Он дал мне это порученье, верно, обдумавши. Исполнить его — вот
и все». Он стал думать о дороге, в то время, когда Муразов все
еще повторял в себе: «Презагадочный для меня человек Павел Иванович Чичиков! Ведь если бы с этакой волей
и настойчивостью
да на доброе дело!»
Собирайте все пожитки свои —
да и с Богом, не откладывая ни минуту, потому что дело
еще хуже.