Неточные совпадения
— Я
поговорю с ней… и думаю, что это уладится, — сказала она восхищенному
князю.
— Она выйдет замуж за
князя Святозарова… Он сделал ей предложение…
Говорят, он так же богат, как и она…
Разговор с единственным человеком, с которым
князь мог
говорить о своем несчастии, с Степаном, вследствие этого был всегда со стороны
князя рассчитанно-продолжительным.
— Спасибо, спасибо… Ты мне не слуга, а друг… —
говорил князь, целуя запыленного Сидорыча и в губы, и в щеки.
— Какие счеты, какие деньги… Оставь себе… Я перед тобой неоплатный должник, — заметил
князь, садясь на постель. — Ты
говорил, что отдал ребенка Потемкиной?
Явившись в кабинет
князя Андрея Павловича, Степан, не
говоря ни слова, упал ему в ноги.
Князь оглядел его и
говорит: «Дело, дело, помню… помню…
— Обо мне можете справиться в доме
князя Андрея Павловича Святозарова, я с малолетства был при его сиятельстве, — выпалил, перебив ее, и не обдумав, что он
говорит, Степан.
Жениха еще, конечно, не было, — Степан Сидорович,
говоря это
князю Григорию Александровичу Потемкину, просто сболтнул.
Родные и друзья
князя пришли в отчаяние и
говорили, что он губит себя неуместною гордостью.
«Быть может, Степан Сидоров, так как с ним последним
говорил князь перед смертью, может что-нибудь разъяснит по этому поводу?» — подумала она.
— Зачем терять даром людей? Не хочу брать Очаков штурмом — пусть добровольно покорится мне, —
говорил князь и в надежде близкой сдачи крепости не торопился с осадой.
Но наконец медлить было нельзя. В Петербурге недоброжелатели
князя громко
говорили о его промахах, и сама императрица высказывала неудовольствие. Надо было решиться на штурм Очакова, и Потемкин решился.
— Не правду ли я
говорил, — радостно воскликнул
князь, — что Господь меня не оставляет. Вот еще доказательство тому. Я избалованное дитя небес.
Адъютант начал
говорить фамилии.
Князь рассеянно слушал.
—
Говорят… Я слышала… — заметила княгиня. — Но я потому спросила вас, веселитесь ли вы, — заспешила она, как бы боясь, что панегирист светлейшего
князя снова переведет разговор на него, — что Basile чуть ли не по целым неделям вечерами не выходит из дома и… скучает.
«Сын сказал ей, что и сегодня вечером он будет дома и зайдет к ней… — начала размышлять она. —
Поговорить с ним… Нет… Нет, он даже не должен знать, что она получила сведения. Он будет допытываться от кого… Догадается… Это приведет к ссоре между ним и графом… Граф такой милый… Она и
князю Григорию Александровичу скажет завтра, чтобы он действовал от себя… ведь она… его…»
— Вы одни,
князь, можете помочь мне его образумить, так, чтобы он не знал, что это идет от меня…
Поговорите с ним, пугните его вашей властью, делайте что хотите, только спасите его…
— Да
говори же скорей, сдается крепость или нет! — загремел
князь.
— Повези целый воз,
князь тебя озолотить! —
говорила она. Муж было заупрямился, но баба поставила на своем и отправила его в Яссы с возом огурцов.
Василий Степанович Попов, отлично изучивший все привычки светлейшего, никогда и ни в каком случае не начинал
говорить первым и не осмеливался напоминать ему о каком-либо деле, которое он почему бы то ни было медлил исполнять, потому что
князь, никогда и ничего не забывавший, терпеть не мог напоминаний.
Игра происходила всегда в глубокой тишине, потому что партнеры
князя, зная его привычки, не
говорили ни слова, кроме того, что следовало по игре, или если Григорий Александрович не подавал сам повода к разговору.
Двое из товарищей графа Сандомирского и
князя Василия сами вызвались быть секундантами и начали
говорить, что дуэль надо отложить до более удобного времени и назначить в более удобном месте.
— К чему… — сказал
князь Василий, — он сам сказал сейчас… А я
говорю здесь…
Говорили, что сосуд отправлен был в сельце Чижово, Смоленского уезда, на родину
князя.
В это время к вам подходит женщина в сереньком полосатом платье, повязанная черным платком; она вмешивается в ваш разговор с матросом и начинает рассказывать про него, про его страдания, про отчаянное положение, в котором он был четыре недели, про то, как, бывши ранен, остановил носилки, с тем чтобы посмотреть на залп нашей батареи, как великие
князья говорили с ним и пожаловали ему 25 рублей, и как он сказал им, что он опять хочет на бастион, с тем, чтобы учить молодых, ежели уже сам работать не может.
Неточные совпадения
«Ужели, — думает Евгений, — // Ужель она? Но точно… Нет… // Как! из глуши степных селений…» // И неотвязчивый лорнет // Он обращает поминутно // На ту, чей вид напомнил смутно // Ему забытые черты. // «Скажи мне,
князь, не знаешь ты, // Кто там в малиновом берете // С послом испанским
говорит?» //
Князь на Онегина глядит. // «Ага! давно ж ты не был в свете. // Постой, тебя представлю я». — // «Да кто ж она?» — «Жена моя».
— Ваше сиятельство! не сойду с места, покуда не получу милости! —
говорил <Чичиков>, не выпуская сапог
князя и проехавшись, вместе с ногой, по полу в фраке наваринского пламени и дыма.
Вот как-то один раз у них на обеде
говорит он: «Что ж, господа, когда-нибудь и ко мне, в имение к
князю».
Дело устроено было вот как: как только приходил проситель и засовывал руку в карман, с тем чтобы вытащить оттуда известные рекомендательные письма за подписью
князя Хованского, как выражаются у нас на Руси: «Нет, нет, —
говорил он с улыбкой, удерживая его руки, — вы думаете, что я… нет, нет.
Еще не гласно бы, с ним
говорить опасно, // Давно бы запереть пора, // Послушать, так его мизинец // Умнее всех, и даже князь-Петра! // Я думаю, он просто якобинец, // Ваш Чацкий!!!.. Едемте.
Князь, ты везти бы мог // Катишь или Зизи, мы сядем в шестиместной.