Неточные совпадения
В этот год весна наступила
в Петербурге сравнительно рано и день был
почти летний.
Было, пожалуй, несколько заносчивости
в этих прелестных глазах, оттененных черными густыми бровями,
в складках этого розового и улыбающегося рта; слишком много соблазнительного кокетства обнаруживалось, пожалуй,
в ее манере держаться и поправлять складки своего платья, но это утрирование принадлежало именно к числу тех недостатков,
в которых можно упрекнуть
почти всех хорошеньких, знающих себе цену женщин.
Между тем хорошенькая горничная, впустив его
в комнату, тихонько удалилась,
почти не взглянув на него и лишь сделала отрывистое движение, видимо, означавшее: сидите и ждите.
— Я не виновата… Меня задержали
в театре… Как нарочно, явились на поклон… и я уехала
почти последняя… А знаешь, с моей стороны это ужасная смелость… Что если узнает князь…
Таврический дворец, один из многочисленных памятников блестящего царствования Екатерины II, до сих пор
почти в неизмененном виде сохранившийся на Воскресенском проспекте, с тем же обширным садом, прудами, островками, каскадами и беседками, два раза во время жизни светлейшего князя Григория Александровича Потемкина-Таврического находился
в его владении.
— Уж и упрятал… У меня
в комнатах… Как гость,
честь честью…
—
Честь и дочь — мои главные сокровища, — сказал Иван Дементьевич, обращаясь к молодому Потемкину. — Ты поступил непорядочно, хотя я убежден, что не умышленно… Ты говорил ей о любви и нарушил ее сердечный покой и за это ты должен быть наказан. Как?.. Чтобы меня и мою дочь обвинили
в пособничестве к ловле богатой невесты для сына моего друга… Одна эта мысль ужасает меня! Что подумает обо мне ее сиятельство! Она может потребовать от меня отчета… Ты понимаешь это, Гриц, сознаешь ты свою опрометчивость?
Слух о происшедшем
в Петергофе стал быстро известен
в высшем свете. Вскоре она устроила, что молодой Потемкин был ей представлен и сделал визит. Его пригласили вечером на маленький soirée. Графиня привезла
почти насильно к себе и княгиню Святозарову.
Эта дама и ее муж несомненно принадлежат к высшему петербургскому свету, и ни он, ни она неповинны
в его смерти. Она, понятно, менее всех, придя на свидание любви, не рассчитывала сделаться свидетельницей убийства. Он, застав свою жену с любовником, каковым должен был быть сочтен каждый мужчина, находившийся наедине с его женой, имел нравственное право; кровью похитителя его
чести смыть позор со своего имени.
— Мне страшно слышать от вас такие речи. Если я вас не упрекаю, если я не требую от вас отчета
в поругании моего имени, то вы должны были молчать так же, как и я. Тот не преступник, кто защищает свою
честь. Я убил негодяя!..
В своем пылком воображении Потемкин легко и подробно нарисовал себе
почти близкую к истине картину появления оскорбленного мужа
в момент разговора Костогорова с княгиней Святозаровой.
Несколько дней перед тем провел он
почти в лихорадочном состоянии; несколько ночей без сна.
В ночь под роковую субботу он так же не мог сомкнуть глаз
почти до рассвета, но утомленный организм взял свое, и под утро Григорий Александрович забылся тревожным сном.
Он вспомнил, кроме этого, другой образ, образ, виденный им недавно
в Петергофе, лучезарный образ величественной, гениальной женщины,
в руках которой находилась судьбы России и милостивая улыбка которой была, быть может, для него преддверием
почестей, славы, кипучей деятельности на пользу дорогого отечества, возвышения к ступеням трона великой монархини.
Светская сплетня сделала свое дело, и имя княгини и ее странный, несвоевременный отъезд начали сопоставлять с не менее таинственным
почти бегством из Петербурга графини Переметьевой и странно совпавшим с этими двумя эпизодами самоубийством офицера
в необитаемом доме покойной графини Переметьевой.
Смерть графа Петра Антоновича Переметьева, происшедшая от апоплексического удара, поразившего старика через какую-нибудь неделю после отъезда его молодой жены, подлила масла
в огонь, и светские россказни обо всех этих происшествиях приобрели
почти легендарную окраску.
Первыми аристократическими домами тогда
в Петербурге признавались царские чертоги следующих сановников: графа Разумовского, князя Голицына, вице-канцлера графа Остермана, князя Репнина, графов Салтыкова, Шувалова, Брюса, Строганова, Панина, двух Нарышкиных. Приемы у этих вельмож бывали
почти ежедневно; на вечерах у них гремела музыка, толпа слуг
в галунах суетилась с утра до вечера.
Такие, или
почти такие вопросы не давали покоя несчастному Степану ни тогда, как он как вихрь несся по столбовым дорогам, ни тогда, когда он, утомленный бешеной ездой, отдыхал
в отведенной ему лучшей станционной комнате.
Но кроме этой «геены», которая
в уме Степана стала представляться для него неизбежной, но с которой он,
в силу своей любви к князю,
почти примирился, есть и другой суд, суд земной, суд более близкий, суд, который будет вместе с тем означать, что поручение им неисполнено, так как если он будет уличен
в краже ребенка, права последнего будут восстановлены.
— Ты чего это у меня тут смутьянишь… тебя
честь честью приняли, как гостя, а ты так-то за гостеприимство платишь… Думаешь, задаток дал, так у меня и дом купил, так возьми его назад, коли деньги твои
в шкатулке
в прах не обратились, ты, может, и впрямь оборотень…
Покупка мертвого ребенка,
в связи с каждый час ожидаемым разрешением от бремени княгини, — Дарья Васильевна знала это, так как бывала
в Несвицком, имении княгини,
почти ежедневно, и даже отрекомендовала ей повивальную бабку, — тоже показалось для сметливой старушки имеющей значение.
Становится понятным, почему восторженный Потемкин мог создать себе
в благоговении к императрице
почти религиозный культ, которому готов был принести всякие жертвы на разрушенном алтаре своей первой, чистой любви.
Последнюю она вскоре после выздоровления отпустила от себя, дав ей вольную. Княгиня сделала это
в вознаграждение за
почти двухлетнее затворничество
в деревне и за уход за собою во время болезни.
Находясь
почти с самого вступления
в армию командиром отдельных и к неприятелю всегда близких войск, не упускал наносить оному всевозможный вред,
в чем ссылаюсь на командующего армией и на самих турок.
С этого времени начинается исключительное влияние Потемкина на дела государственные и ряд великих заслуг, оказанных им России. Тонкий политик, искусный администратор, человек с возвышенной душой и светлым умом, он вполне оправдал доверие и дружбу императрицы и пользовался своею
почти неограниченною властью лишь для блага и величия родины. Имя его тесно связано со всеми славными событиями Екатерининского царствования и справедливо занимает
в истории одно из самых видных и почетных мест.
Прошло около двух лет со дня его приезда
в Петербург от стен Силистрии, а между тем за это короткое время с ним совершилась
почти волшебная метаморфоза.
В разгаре самых чистых супружеских ласк у них обоих
почти всегда мелькали
в голове мысли, не только уничтожавшие обаяние этих чудных мгновений, но прямо отталкивающие их друг от друга.
«Он умер», — мелькало
в его уме, и это обстоятельство отчасти уменьшало его беспокойство за свою
честь, за доброе имя.
Степан Сидорович за это время
почти ежедневно бывал
в кондитерской Мазараки и по утрам, и по вечерам.
— А вы уверены
в ваших хозяевах? Замки
в дверях, кажется, не особенно надежды… Да и прислуга… — шепотом заговорила она, наклонившись
почти совсем близко к Степану Сидоровичу и обдавая его запахом сильных духов.
Князь, по обычаю вельмож того времени, держал открытый стол.
В числе незваных гостей,
почти ежедневно являвшихся обедать к светлейшему, был один отставной генерал.
Состоять ординарцем при светлейшем князе считалось особою
честью, потому что трудная обязанность — продежурить сутки
в приемной перед его кабинетом, не имея возможности даже иногда прислониться — выкупалось нередко большими подарками и повышениями.
«Только напрасно его светлость с ним церемонится… И так пикнуть бы не смел у меня… За счастье должен
почесть, холоп! Тогда я кондитерскую продам, ну ее… Одно беспокойство… На серебре да на золоте буду есть… И красавец он писаный… Тогда, как я близко поглядела на него, у меня все поджилки затрепетали… Не молода я… Ну да что же, умный мужчина завсегда понимает, что женщина
в летах не
в пример лучше зеленой девчонки…» — продолжала мечтать она.
Значит,
честь и доброе имя князя Святозарова находятся всецело
в руках Потемкина.
Она лежала у себя
в спальне и
почти ни на шаг не отпускала от себя сына, который, впрочем, присутствовал на одной панихиде. Мальчик был поражен смертью отца и плакал навзрыд.
Она была
в положении азартного по природе игрока, ставящего на карту все свое состояние и даже порою
честь и жизнь.
Они были оба товарищами по службе и оба молодыми, и оба красавцами, и
почти одновременно были взяты
в плен турками.
Гигантская,
почти титаническая работа была предпринята и
в короткое время исполнена под наблюдением Григория Александровича.
Из Царского Села: «Друг мой сердечный, Григорий Александрович! Третьего дня окончили мы свое шеститысячеверстное путешествие и с того часа упражняемся
в рассказах о прелестном положении мест вам вверенных губерний и областей, о трудах, успехах, радении, усердии и попечении и порядке, вами устроенных повсюду, и так, друг мой, разговоры наши,
почти непрестанные, замыкают
в себе либо прямо, либо сбоку, твое имя, либо твою работу».
Войска русские были разбросаны на обширном пространстве, крепости еще не окончены вооружением,
в продовольствии чувствовался недостаток по случаю
почти повсеместного неурожая и, наконец, перевозочные и госпитальные принадлежности, понтоны и осадный парк не могли быть заготовлены и доставлены ранее зимы или
в лучшем случае осени.
Ей, я
почти мертв; я все милости и имение, которое получил от щедрот ваших, повергаю к стопам вашим и хочу
в уединении и неизвестности кончить жизнь, которая, думаю, и не продлится.
Этот сын счастья,
почти не знавший неудач и все легко приводивший
в исполнение, при первой неудаче вдруг впал
в страшное уныние и готов был отказаться от всего, что несомненно составляло его лучшие дела.
Надо заметить, что многие адъютанты только числились состоявшими при светлейшем князе, что считалось высокою
честью, но
в дело он их не употреблял и даже некоторых совершенно не знал ни
в лицо, ни по фамилии.
Штаб-офицер, взявший укрепление, был приглашен к столу князя —
честь, которой удостаивались немногие из офицеров
в его чине.
Произведенная громовым ударом
в нем расщелина была шириною
в полтора фута и
почти вся наполнена черноземом, из которого выросло несколько довольно высоких берез.
— Да я, матушка, и не ропщу, а со слезой что поделаешь, не удержу; ведь
почти двадцать пять годов с ним
в законе состоим, не чужой!
Большинство пришедших движимы были, впрочем, далеко не желанием отдать последний долг покойному, а любопытством, что происходит
в том доме, ворота которого были
почти постоянно на запоре и
в который только ходили по нужде, за деньгами.
Весть об этом
почти моментально облетела Васильевский остров и до позднего вечера бедняки все приходили
в дом Галочкиной и, уходя оттуда, расточали ей свои благословения и пожелания всего лучшего
в мире.
Получив
в дороге письмо княгини, он тотчас же ответил ей, что ее сын с
честью сражается с неприятелем и вполне достоин имени, которое носит его мать, и что по окончании кампании он сам привезет его к ней.
В это время Потемкин был
почти всегда весел, разговорчив и любезен.
Невольно
в уме Святозаровой возникло сравнение между тем сыном, который с
честью сражается с неприятелем, и этим, старшим, который проводит время среди праздности и веселья,
в то время когда там, на границах Турции, льется кровь героев.
Неточные совпадения
Бывало, льстивый голос света //
В нем злую храбрость выхвалял: // Он, правда,
в туз из пистолета //
В пяти саженях попадал, // И то сказать, что и
в сраженье // Раз
в настоящем упоенье // Он отличился, смело
в грязь // С коня калмыцкого свалясь, // Как зюзя пьяный, и французам // Достался
в плен: драгой залог! // Новейший Регул,
чести бог, // Готовый вновь предаться узам, // Чтоб каждым утром у Вери //
В долг осушать бутылки три.
И поделом:
в разборе строгом, // На тайный суд себя призвав, // Он обвинял себя во многом: // Во-первых, он уж был неправ, // Что над любовью робкой, нежной // Так подшутил вечор небрежно. // А во-вторых: пускай поэт // Дурачится;
в осьмнадцать лет // Оно простительно. Евгений, // Всем сердцем юношу любя, // Был должен оказать себя // Не мячиком предрассуждений, // Не пылким мальчиком, бойцом, // Но мужем с
честью и с умом.
Вы согласитесь, мой читатель, // Что очень мило поступил // С печальной Таней наш приятель; // Не
в первый раз он тут явил // Души прямое благородство, // Хотя людей недоброхотство //
В нем не щадило ничего: // Враги его, друзья его // (Что, может быть, одно и то же) // Его
честили так и сяк. // Врагов имеет
в мире всяк, // Но от друзей спаси нас, Боже! // Уж эти мне друзья, друзья! // Об них недаром вспомнил я.
Ей рано нравились романы; // Они ей заменяли всё; // Она влюблялася
в обманы // И Ричардсона и Руссо. // Отец ее был добрый малый, //
В прошедшем веке запоздалый; // Но
в книгах не видал вреда; // Он, не читая никогда, // Их
почитал пустой игрушкой // И не заботился о том, // Какой у дочки тайный том // Дремал до утра под подушкой. // Жена ж его была сама // От Ричардсона без ума.
И там же надписью печальной // Отца и матери,
в слезах, //
Почтил он прах патриархальный… // Увы! на жизненных браздах // Мгновенной жатвой поколенья, // По тайной воле провиденья, // Восходят, зреют и падут; // Другие им вослед идут… // Так наше ветреное племя // Растет, волнуется, кипит // И к гробу прадедов теснит. // Придет, придет и наше время, // И наши внуки
в добрый час // Из мира вытеснят и нас!