К счастью, это была последняя тревога. Через каких-нибудь две недели все разъяснилось. Иван Кольцо с товарищами, московскими воеводами и царскими войсками подошел к хоромам Строгановых. Здесь встретили прибывших
хлебом и солью. Князя Болховского, Ивана Глухова и послов Ермаковых приняли в парадных горницах. Там и рассказал Иван Кольцо радостные московские вести.
Неточные совпадения
Впереди шел Ермак, а в первой шеренге справа — Иван Кольцо. Приблизившись к тому месту, где стояли Строгановы
и слуги с хлебом-солью
и образом, Ермак Тимофеевич снял шапку, истово перекрестился
и отвесил Строгановым поясной поклон. То же самое сделали как один человек все его люди. Шапки с голов были сброшены словно ветром,
и правая рука поднялась
и осенила могучие груди истовым крестным знамением. Строганов отвечал проходившим тоже поясным поклоном.
Казаки окружили женщину. Она спокойно
и доверчиво смотрела на них
и молча ушла к соседнему костру. Там казаки усадили ее, дали краюху
хлеба, густо осыпанного
солью. Женщина с жадностью стала есть. Видимо, она была очень голодна.
Купцы. Да уж куда милость твоя ни запроводит его, все будет хорошо, лишь бы, то есть, от нас подальше. Не побрезгай, отец наш,
хлебом и солью: кланяемся тебе сахарцом и кузовком вина.
И чудится пану Даниле (тут он стал щупать себя за усы, не спит ли), что уже не небо в светлице, а его собственная опочивальня: висят на стене его татарские и турецкие сабли; около стен полки, на полках домашняя посуда и утварь; на столе
хлеб и соль; висит люлька… но вместо образов выглядывают страшные лица; на лежанке… но сгустившийся туман покрыл все, и стало опять темно.
Трапеза кончилась, отец будильник с отцом чашником собрали посуду, оставшиеся куски
хлеба и соль. Игумен ударил в кандию, все встали и, стоя на местах, где кто сидел, в безмолвии прослушали благодарные молитвы, прочитанные канонархом. Отец Михаил благословил братию, и все попарно тихими стопами пошли вон из келарни.
А так как он был человек с фантазиями и верил в чудодейственные универсальные средства, то нам пришлось испытать на себе благодетельное действие аппретур на руках, фонтанелей за ушами, рыбьего жира с
хлебом и солью, кровоочистительного сиропа Маттеи, пилюль Мориссона и даже накалывателя некоего Боншайта, который должен был тысячью мелких уколов усиливать кровообращение.
Неточные совпадения
И вот по родственным обедам // Развозят Таню каждый день // Представить бабушкам
и дедам // Ее рассеянную лень. // Родне, прибывшей издалеча, // Повсюду ласковая встреча, //
И восклицанья,
и хлеб-соль. // «Как Таня выросла! Давно ль // Я, кажется, тебя крестила? // А я так на руки брала! // А я так за уши драла! // А я так пряником кормила!» //
И хором бабушки твердят: // «Как наши годы-то летят!»
Правда, в таком характере есть уже что-то отталкивающее,
и тот же читатель, который на жизненной своей дороге будет дружен с таким человеком, будет водить с ним хлеб-соль
и проводить приятно время, станет глядеть на него косо, если он очутится героем драмы или поэмы.
Но вообще они были народ добрый, полны гостеприимства,
и человек, вкусивший с ними хлеба-соли или просидевший вечер за вистом, уже становился чем-то близким, тем более Чичиков с своими обворожительными качествами
и приемами, знавший в самом деле великую тайну нравиться.
— Вот почему я особенно вам благодарна, Родион Романыч, что вы не погнушались моим хлебом-солью, даже
и при такой обстановке, — прибавила она почти вслух, — впрочем, уверена, что только особенная дружба ваша к моему бедному покойнику побудила вас сдержать ваше слово.
Ваше превосходительство! — вдруг завопила она раздирающим воплем
и залившись слезами, — защитите сирот! Зная хлеб-соль покойного Семена Захарыча!.. Можно даже сказать аристократического!.. Г’а! — вздрогнула она, вдруг опамятовавшись
и с каким-то ужасом всех осматривая, но тотчас узнала Соню. — Соня, Соня! — проговорила она кротко
и ласково, как бы удивившись, что видит ее перед собой, — Соня, милая,
и ты здесь?