Неточные совпадения
— Не надобно, не надобно… — замахал руками Строганов. — А что насчет Аксюши, так говорю, подумавши, надо решиться… Повременим, посмотрим, может, и полегчает ей, а
этим временем и грамота к жениху придет, и что ни на есть он отпишет или сам пожалует… Сегодня же гонца посылаю… Не надумал вот, кого бы послать.
Ну да у меня челядинцы все — люди верные, доставят. Теперь, кажись, дороги-то стали безопасливее…
— Вот оно что! А ты мышка несчастная, то-то ты рыло-то нагулял, поперек себя шире… Все
это оттого, что слезами обливаешься… Жаль тебя мне, парень, жаль…
Ну да московские крали тебя, мышонка бедного, приголубят, приласкают, шкурку вот, пожалуй, попортят, не ровен час,
ну да
это не беда, все равно ты после них никому не будешь надобен.
— Размазал на диво! — делано усмехнулась она. — Голубь чистый, да и только.
Ну да что толковать об
этом! Еще на воде писано, вернешься из Москвы, там видно будет… У меня до тебя дело есть. Ты когда в путь-то?
—
Ну,
это, кажись, Ермак Тимофеевич, несбыточно. Антиповна зорко глядит.
Вернувшись в свою горницу, он сел за стол и глубоко задумался. «
Ну как не осилить и Ермаку болести-то?.. Умрет она, — неслось в его голове, и при
этой роковой мысли холодный пот выступил на его лбу. Да неужели Господь посетит таким несчастием! Смилуйся, Боже мой, смилуйся!»
—
Ну уж
это не без того. Надо смелой быть…
—
Ну,
это еще бабушка надвое сказала… У нее есть жених нареченный почище Ермака.
«Нет, не бывать
этому! Максимка грозит, не бывать-де ей и за Обносковым, — неслось далее в голове старика Строганова. —
Ну, да то обломается, коли сам Ермак отступится от девушки, а боярин сюда приедет со сватаньем… Ишь что выдумал… С челобитьем к царю за Ермака! Прознает царь про него, задаст нам челобитье… Ишь что выдумал Максимка, какого жениха сестре выискал — атамана разбойников! Нет, не бывать тому!» — снова крикнул Семен Иоаникиевич Строганов.
—
Ну, полно, поехала… — остановил ее старик Строганов. — Довольно, слушай, что я тебе буду наказывать… Ты, как придет к нам ноне
этот свет твой Ермак Тимофеевич, прежде нежели пустить его в светлицу, пошли ко мне… Семен-де Аникич просит тебя к нему понаведаться… Поняла?
— Нет, уж не ходи. Антиповна сегодня мне сказала, здорова Аксюша, только на сердце жалуется.
Ну да
это пустое…
— Да кто тебе сказал о том?.. Кажись, сам Ермак скажет, что он мною обласкан, — отвечал Семен Иоаникиевич. — А что не такого жениха я тебе прочил,
это верно… Прямо скажу, да и Ермак
это знает и понимает.
Ну да, видно, судьба… Того, за кого я метил тебя отдать и к кому послал грамотку, уж нет на
этом свете…
—
Ну на
это у них руки коротки… Покажет он им себя, что все врассыпную посыпятся… Спрячутся в свои норы, да и оттуда он их выгонит.
— И о чем тебе думать?
Ну, любишь ты девушку, и мне, признаться тебе, невдомек
это — в жизнь свою не любил бабу… Так и люби, она тебя тоже любит… Чего же тебе еще-то нужно?..
— Пропал, говоришь?..
Ну,
это еще погодить надо… Пропадать-то, может, мне и рано…
— Да. Може, придется из них медведей выгонять,
ну да
эта беда не велика, с
этим зверем-то управимся.
— Може, венец-то
это не княжеский, а брачный,
ну, да
это все едино… Коли мне суждено обвенчаться с Ксенией Яковлевной, так, значит, все равно Сибирь будет под рукой царя-батюшки. Без полной победы над нечистью не вести мне к алтарю мою лапушку, — добавил со вздохом Ермак Тимофеевич.
— Спасибо за
это, доченька. Садись, гостья будешь…
Ну что? Как провела ночку твоя хозяюшка, свет-Ксения Яковлевна? — спросила Мариула.
—
Ну все едино, что осталось — твое, а
это тебе еще за службу верную…
— Как так твоя мать? — пробормотал он, не понимая. — Ты за что это? Ты про какую мать?.. да разве она… Ах, черт! Да ведь она и твоя! Ах, черт!
Ну это, брат, затмение как никогда, извини, а я думал, Иван… Хе-хе-хе! — Он остановился. Длинная, пьяная, полубессмысленная усмешка раздвинула его лицо. И вот вдруг в это самое мгновение раздался в сенях страшный шум и гром, послышались неистовые крики, дверь распахнулась и в залу влетел Дмитрий Федорович. Старик бросился к Ивану в испуге:
Я вспоминал, глядя на новых товарищей, как он раз, на пирушке у губернского землемера, выпивши, играл на гитаре плясовую и, наконец, не вытерпел, вскочил с гитарой и пустился вприсядку;
ну эти ничем не увлекутся, в них не кипит кровь, вино не вскружит им голову.
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «
Ну, что бы ни было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый
этот генерал?»
— Я тут еще беды не вижу. // «Да скука, вот беда, мой друг». // — Я модный свет ваш ненавижу; // Милее мне домашний круг, // Где я могу… — «Опять эклога! // Да полно, милый, ради Бога. //
Ну что ж? ты едешь: очень жаль. // Ах, слушай, Ленский; да нельзя ль // Увидеть мне Филлиду
эту, // Предмет и мыслей, и пера, // И слез, и рифм et cetera?.. // Представь меня». — «Ты шутишь». — «Нету». // — Я рад. — «Когда же?» — Хоть сейчас // Они с охотой примут нас.
Становилося как-то льготно, и думал Чичиков: «Эх, право, заведу себе когда-нибудь деревеньку!» — «
Ну, что тут хорошего, — думал Платонов, — в
этой заунывной песне? от ней еще большая тоска находит на душу».
В продолжение всей болтовни Ноздрева Чичиков протирал несколько раз себе глаза, желая увериться, не во сне ли он все
это слышит. Делатель фальшивых ассигнаций, увоз губернаторской дочки, смерть прокурора, которой причиною будто бы он, приезд генерал-губернатора — все
это навело на него порядочный испуг. «
Ну, уж коли пошло на то, — подумал он сам в себе, — так мешкать более нечего, нужно отсюда убираться поскорей».
—
Ну, вот тебе постель готова, — сказала хозяйка. — Прощай, батюшка, желаю покойной ночи. Да не нужно ли еще чего? Может, ты привык, отец мой, чтобы кто-нибудь почесал на ночь пятки? Покойник мой без
этого никак не засыпал.