Неточные совпадения
— Не
в том дело, добрый молодец, не за землей,
лесом и хозяйством остановка — всего этого у нас — достаточно, и по душе мне челобитье ваше, да
как на это решиться, не ведаю…
Ермак пеший стал спускаться
в овраг по опушке
леса. Он зорко смотрел
в чащу и наконец на самом дне оврага выбрал густой кустарник и юркнул
в него. Здесь он лег на шелковую траву. Незамечаемый со стороны дороги, он видел ее
как на ладони.
— Не думай… Отдай грамотку, а коли нет,
как ни люб мне стал с сегодняшнего дня — порадовал вестью радостной, — прирежу и грамотку возьму, а тебя, молодец, вместе с казной твоей
в лесу закопаю, и след твой простынет, только тебя и видели… Лошадь прирежу и тоже
в лес сволоку, а сбрую
в одну яму с тобою свалю… Никто никогда не догадается, где лежат твои косточки, лошадью же звери накормятся и съедят ее за мое здоровье…
— Да так, сам говорит, волк он, а волка, чай, знаешь пословицу,
как ни корми, он все
в лес глядит.
— А к тому, что хотела я ему сватать
какую ни на есть из твоих сенных девушек, да и брякнула о том Семену Аникичу, а он мне
в ответ: Ермака-де оженить нельзя, так
как он волк, сам говорил мне.
Как его ни корми, он все
в лес глядит.
Берег реки Чусовой
в этом месте представлял собой большую поляну, граничащую с высоким вековым густым
лесом. Утомленные непривычной работой веслами, — за время жизни
в строгановском поселке люди успели облениться, — и после бессонной ночи казаки на мягкой траве заснули
как убитые.
— Да лес-то один и тот же, им по
лесу идти не
в пример ближе, так
как река делает здесь заворот, — объяснил есаул.
Казаки вернулись на берег, спрятали челны
в ближайшем
лесу и отправились по берегу, так
как, по словам Миняя, невдалеке был город Епанчи-Чингиди (нынешняя Тюмень). Оказалось, что разбитые казаками силы и были полчища Епанчи. По дороге к Чингиди казакам встречались толпы татар, на которых им приходилось разряжать пищали.
Как часто летнею порою, // Когда прозрачно и светло // Ночное небо над Невою // И вод веселое стекло // Не отражает лик Дианы, // Воспомня прежних лет романы, // Воспомня прежнюю любовь, // Чувствительны, беспечны вновь, // Дыханьем ночи благосклонной // Безмолвно упивались мы! //
Как в лес зеленый из тюрьмы // Перенесен колодник сонный, // Так уносились мы мечтой // К началу жизни молодой.
Выслушайте же до конца, но только не умом: я боюсь вашего ума; сердцем лучше: может быть, оно рассудит, что у меня нет матери, что я была,
как в лесу… — тихо, упавшим голосом прибавила она.
Но прежде надо зайти на Батан, дать знать шкуне, чтоб она не ждала фрегата там, а шла бы далее, к северу. Мы все лавировали к Батану; ветер воет во всю мочь, так что я у себя не мог спать: затворишься — душно, отворишь вполовину дверь — шумит
как в лесу.
Поведал он мне, что лес любит, птичек лесных; был он птицелов, каждый их свист понимал, каждую птичку приманить умел; лучше того
как в лесу ничего я, говорит, не знаю, да и все хорошо.
Неточные совпадения
Любви все возрасты покорны; // Но юным, девственным сердцам // Ее порывы благотворны, //
Как бури вешние полям: //
В дожде страстей они свежеют, // И обновляются, и зреют — // И жизнь могущая дает // И пышный цвет, и сладкий плод. // Но
в возраст поздний и бесплодный, // На повороте наших лет, // Печален страсти мертвой след: // Так бури осени холодной //
В болото обращают луг // И обнажают
лес вокруг.
Гонимы вешними лучами, // С окрестных гор уже снега // Сбежали мутными ручьями // На потопленные луга. // Улыбкой ясною природа // Сквозь сон встречает утро года; // Синея блещут небеса. // Еще прозрачные
леса //
Как будто пухом зеленеют. // Пчела за данью полевой // Летит из кельи восковой. // Долины сохнут и пестреют; // Стада шумят, и соловей // Уж пел
в безмолвии ночей.
— Ну, расспросите у него, вы увидите, что… [
В рукописи четыре слова не разобрано.] Это всезнай, такой всезнай,
какого вы нигде не найдете. Он мало того что знает,
какую почву что любит, знает,
какое соседство для кого нужно, поблизости
какого леса нужно сеять
какой хлеб. У нас у всех земля трескается от засух, а у него нет. Он рассчитает, насколько нужно влажности, столько и дерева разведет; у него все играет две-три роли:
лес лесом, а полю удобренье от листьев да от тени. И это во всем так.
Точно
как бы исполинский вал какой-то бесконечной крепости, возвышались они над равнинами то желтоватым отломом,
в виде стены, с промоинами и рытвинами, то зеленой кругловидной выпуклиной, покрытой,
как мерлушками, молодым кустарником, подымавшимся от срубленных дерев, то наконец темным
лесом, еще уцелевшим от топора.
Местами расходились зеленые чащи, озаренные солнцем, и показывали неосвещенное между них углубление, зиявшее,
как темная пасть; оно было все окинуто тенью, и чуть-чуть мелькали
в черной глубине его: бежавшая узкая дорожка, обрушенные перилы, пошатнувшаяся беседка, дуплистый дряхлый ствол ивы, седой чапыжник, [Чапыжник — «мелкий кривой дрянной
лес, кустами поросший от корней».