Неточные совпадения
Местами расходились зеленые чащи, озаренные солнцем, и показывали неосвещенное между них углубление, зиявшее,
как темная пасть; оно было все окинуто тенью, и чуть-чуть мелькали
в черной глубине его: бежавшая узкая дорожка, обрушенные перилы, пошатнувшаяся беседка, дуплистый дряхлый ствол ивы, седой чапыжник, [Чапыжник — «мелкий кривой дрянной
лес, кустами поросший от корней».
Перед ним стояла не одна губернаторша: она держала под руку молоденькую шестнадцатилетнюю девушку, свеженькую блондинку с тоненькими и стройными чертами лица, с остреньким подбородком, с очаровательно круглившимся овалом лица,
какое художник взял бы
в образец для Мадонны и
какое только редким случаем попадается на Руси, где любит все оказаться
в широком размере, всё что ни есть: и горы и
леса и степи, и лица и губы и ноги; ту самую блондинку, которую он встретил на дороге, ехавши от Ноздрева, когда, по глупости кучеров или лошадей, их экипажи так странно столкнулись, перепутавшись упряжью, и дядя Митяй с дядею Миняем взялись распутывать дело.
Потянувши впросонках весь табак к себе со всем усердием спящего, он пробуждается, вскакивает, глядит,
как дурак, выпучив глаза, во все стороны, и не может понять, где он, что с ним было, и потом уже различает озаренные косвенным лучом солнца стены, смех товарищей, скрывшихся по углам, и глядящее
в окно наступившее утро, с проснувшимся
лесом, звучащим тысячами птичьих голосов, и с осветившеюся речкою, там и там пропадающею блещущими загогулинами между тонких тростников, всю усыпанную нагими ребятишками, зазывающими на купанье, и потом уже наконец чувствует, что
в носу у него сидит гусар.
Не откладывая, принялся он немедленно за туалет, отпер свою шкатулку, налил
в стакан горячей воды, вынул щетку и мыло и расположился бриться, чему, впрочем, давно была пора и время, потому что, пощупав бороду рукою и взглянув
в зеркало, он уже произнес: «Эк
какие пошли писать
леса!» И
в самом деле,
леса не
леса, а по всей щеке и подбородку высыпал довольно густой посев.
Точно
как бы исполинский вал какой-то бесконечной крепости, возвышались они над равнинами то желтоватым отломом,
в виде стены, с промоинами и рытвинами, то зеленой кругловидной выпуклиной, покрытой,
как мерлушками, молодым кустарником, подымавшимся от срубленных дерев, то наконец темным
лесом, еще уцелевшим от топора.
— Ну, расспросите у него, вы увидите, что… [
В рукописи четыре слова не разобрано.] Это всезнай, такой всезнай,
какого вы нигде не найдете. Он мало того что знает,
какую почву что любит, знает,
какое соседство для кого нужно, поблизости
какого леса нужно сеять
какой хлеб. У нас у всех земля трескается от засух, а у него нет. Он рассчитает, насколько нужно влажности, столько и дерева разведет; у него все играет две-три роли:
лес лесом, а полю удобренье от листьев да от тени. И это во всем так.
Как часто летнею порою, // Когда прозрачно и светло // Ночное небо над Невою // И вод веселое стекло // Не отражает лик Дианы, // Воспомня прежних лет романы, // Воспомня прежнюю любовь, // Чувствительны, беспечны вновь, // Дыханьем ночи благосклонной // Безмолвно упивались мы! //
Как в лес зеленый из тюрьмы // Перенесен колодник сонный, // Так уносились мы мечтой // К началу жизни молодой.
Неточные совпадения
Любви все возрасты покорны; // Но юным, девственным сердцам // Ее порывы благотворны, //
Как бури вешние полям: //
В дожде страстей они свежеют, // И обновляются, и зреют — // И жизнь могущая дает // И пышный цвет, и сладкий плод. // Но
в возраст поздний и бесплодный, // На повороте наших лет, // Печален страсти мертвой след: // Так бури осени холодной //
В болото обращают луг // И обнажают
лес вокруг.
Гонимы вешними лучами, // С окрестных гор уже снега // Сбежали мутными ручьями // На потопленные луга. // Улыбкой ясною природа // Сквозь сон встречает утро года; // Синея блещут небеса. // Еще прозрачные
леса //
Как будто пухом зеленеют. // Пчела за данью полевой // Летит из кельи восковой. // Долины сохнут и пестреют; // Стада шумят, и соловей // Уж пел
в безмолвии ночей.
Месяца четыре все шло
как нельзя лучше. Григорий Александрович, я уж, кажется, говорил, страстно любил охоту: бывало, так его
в лес и подмывает за кабанами или козами, — а тут хоть бы вышел за крепостной вал. Вот, однако же, смотрю, он стал снова задумываться, ходит по комнате, загнув руки назад; потом раз, не сказав никому, отправился стрелять, — целое утро пропадал; раз и другой, все чаще и чаще… «Нехорошо, — подумал я, — верно, между ними черная кошка проскочила!»
Неужели уж столько может для них значить один какой-нибудь луч солнца, дремучий
лес, где-нибудь
в неведомой глуши холодный ключ, отмеченный еще с третьего года, и о свидании с которым бродяга мечтает
как о свидании с любовницей, видит его во сне, зеленую травку кругом его, поющую птичку
в кусте?
Вот вам от слова
в слово он: // «
Как скоро Волк у стада забуянит, // И обижать он Овцу станет, // То Волка тут властна Овца, // Не разбираючи лица, // Схватить за шиворот и
в суд тотчас представить, //
В соседний
лес иль
в бор».