Неточные совпадения
Сестра Максима Строганова была высокая, стройная
девушка, умеренной полноты, с неособенно правильными чертами миловидного личика, украшением которого служили темные, карие, большие
глаза и тонко очерченные ярко-красные губки. Заплетенные в одну косу, спускавшиеся далеко ниже пояса светло-каштановые волосы, видимо, оттягивали своей тяжестью голову их обладательнице.
Двойная нитка крупного жемчуга покоилась на полуоткрытой шее цвета лепестков белой чайной розы. Бледный румянец на щеках и какая-то дымка затаенной грусти, не сходившей с личика
девушки, да сосредоточенный взгляд прекрасных
глаз объясняли опасения няньки, что ее питомице недужится.
Девушке на самом деле было, видимо, не по себе, если не физически, то нравственно. Ее, казалось, угнетало какое-то горе. Это угадывалось по осунувшемуся лицу, в грустном взгляде
глаз и глубокой складке, вдруг появившейся на ее точно выточенном из слоновой кости лбу. Видимо, в ее красивой головке работала какая-то неотвязная мысль.
Когда она вошла, окруженная своими сенными
девушками, одетая в сарафан из серебряной парчи, красиво облегавший ее полный упругий стан, со встречным кубком к приезжему гостю, когда глянула на него своими прекрасными большими
глазами, Обносков окончательно ошалел.
Тоненькая, но не худая, а, напротив, красиво сложенная — тонкость ее фигуры происходила от тонких костей, — с мелкими чертами оживленного личика матовой белизны и ярким румянцем, живыми, бегающими черными, как уголь,
глазами, она как-то странно отличалась от остальных сенных
девушек, красивых, белых, кряжистых, краснощеких, настоящего русского типа женской красоты.
Она застала ее сидящей на скамье с опущенной головой. Последняя беседа с нянькой, где
девушка должна была ломать себя, чтобы не выдать свою тайну, донельзя утомила ее. Она прислонилась спиною к стене, у которой стояла, в полном изнеможении, с закрытыми
глазами.
Старушка повиновалась. Она осторожно высвободила из-под одеяла левую руку
девушки. Ксения Яковлевна открыла
глаза.
— У, егоза,
глаз, што ли, у тебя нету… — проворчала старуха, но
девушка уж была на своем месте за пяльцами.
Это произвело почти волшебное действие. На щеках
девушки вдруг появился яркий румянец. Она открыла
глаза и уже сама протянула ему губы.
Щеки
девушки пылали румянцем,
глаза метали искры, все лицо выражало сдерживаемый гнев. Антиповна никогда не видала ее такой. «Вся в отца, тоже кипяток был», — подумала она.
Хоть и говорила она Ксении Яковлевне, что легче было бы ей, если бы умер он, но все же сильно сжимала ее сердце мысль, что, быть может, действительно лежит где-нибудь ее Яшенька мертвым, вороны черные
глаза ему клюют, звери дикие косточки обгладывают белые. Холодом всю обдавало
девушку. «Пусть лучше в Москве погуляет, да сюда вернется, чем такое страшное приключится с ним», — думала она.
Девушка с рыданиями бросилась на шею Ермаку Тимофеевичу. Из
глаз его тоже полились слезы.
— Что обручил меня с
девушкой… Может, это так, для отвода
глаз сделал, а уехал я-то, он и не пошлет в Москву челобитье…
Девушки остались вдвоем и несколько минут смотрели с недоумением друг на друга. Ксения Яковлевна была поражена последним видением Домаши, вызванным на ее
глазах, а Домаша не понимала удивленно-испуганного выражения лица своей хозяйки. Первою ее мыслью было то, что Ксения Яковлевна заметила, наверно, в предсказании Мариулы недосказанное, а потому встревожилась. Но Строганова рассеяла эти опасения.
И Иван Кольцо начал свой рассказ о приеме, оказанном ему и его товарищам в Москве, и о царских милостях. Ксения Яковлевна слушала внимательно. Сенные
девушки боялись проронить даже одно слово. На
глазах старухи Антиповны блестели слезы. Семен Иоаникиевич, слышавший уже не раз этот рассказ, был тоже расстроган. Он с восторгом глядел на свою любимицу — племянницу, будущую княгиню Сибирскую.
Ксения Яковлевна взглянула по направлению руки своей сенной
девушки. Сердце у нее радостно забилось. По дороге, прилегающей к поселку, но еще довольно далеко от хором, двигалась группа всадников, человек пятьдесят, а впереди ехал, стройно держась в седле и, казалось, подавляя своею тяжестью низкорослую лошадку, красивый статный мужчина. Скорее зрением сердца, нежели
глаз, которые у нее не были так зорки, как у Домаши, Ксения Яковлевна узрела в этом едущем впереди отряда всаднике Ермака Тимофеевича.
Отряд скрылся из
глаз, и Ксения Яковлевна отправилась в свои горницы вместе с Домашей, которая, и выйдя замуж, не рассталась со своей госпожой, став старшею над сенными
девушками.
Неточные совпадения
Бедная блондинка выдержала самый неприятный tête-а-tête, [Разговор с
глазу на
глаз (фр.).] какой только когда-либо случалось иметь шестнадцатилетней
девушке.
Я поднял
глаза: на крыше хаты моей стояла
девушка в полосатом платье с распущенными косами, настоящая русалка.
Пульхерия Александровна взглянула на Соню и слегка прищурилась. Несмотря на все свое замешательство перед настойчивым и вызывающим взглядом Роди, она никак не могла отказать себе в этом удовольствии. Дунечка серьезно, пристально уставилась прямо в лицо бедной
девушки и с недоумением ее рассматривала. Соня, услышав рекомендацию, подняла было
глаза опять, но смутилась еще более прежнего.
Он сошелся с
девушкой у самой скамейки, но, дойдя до скамьи, она так и повалилась на нее, в угол, закинула на спинку скамейки голову и закрыла
глаза, по-видимому от чрезвычайного утомления.
— Ax, жаль-то как! — сказал он, качая головой, — совсем еще как ребенок. Обманули, это как раз. Послушайте, сударыня, — начал он звать ее, — где изволите проживать? —
Девушка открыла усталые и посоловелые
глаза, тупо посмотрела на допрашивающих и отмахнулась рукой.