Неточные совпадения
Несмотря
на то
что в описываемое нами время — а именно в ноябре 1758 года — не
было ни юрких репортеров,
ни ловких интервьюеров,
ни уличных газетных листов, подхватывающих каждое сенсационное происшествие и трубящих о нем
на тысячу ладов, слух о загадочной смерти молодой красавицы княжны, при необычайной, полной таинственности обстановке, пронесся, повторяем, с быстротою электричества, о котором тогда имели очень смутное понятие, не только по великосветским гостиным Петербурга, принадлежавшим к той высшей придворной сфере, в которой вращалась покойная, но даже по отдаленным окраинам тогдашнего Петербурга, обитатели которых узнали имя княжны только по поводу ее более
чем странной кончины.
— Можете делать,
что хотите, но я вам предлагаю следующее. Пойдемте ко мне, там вы объяснитесь между собой основательно и хладнокровно в моем присутствии. Я
ни в
чем не
буду влиять
на ваше решение и выскажу свое беспристрастное мнение. Согласны ли вы?
С начала октября императрица Анна Иоанновна стала прихварывать. Это состояние нездоровья государыни, конечно, не могло не отразиться
на состоянии духа придворных вообще и близких к императрице людей в частности. Одно обстоятельство усугубляло страх придворных за жизнь государыни, несмотря
на то,
что случившееся внезапное нездоровье Анны Иоанновны вначале
было признано врачами легким недомоганием и не представляло, по их мнению,
ни малейшей опасности, тем более
что императрица
была на ногах.
Ввиду того
что Густаву Бирону надлежит играть в нашем повествовании некоторую роль, мы несколько дольше остановимся
на его личности, тем более
что он является исключением среди своих братьев — Эрнста-Иоганна, десять лет терзавшего Россию, и генерал-аншефа Карла, страшно неистововавшего в Малороссии. Густав Бирон между тем
был ни в
чем не похожим
на своих братьев, жил и умер честнейшим человеком и оставил по себе память, свободную от нареканий, вполне заслуженных его братьями.
— По крайней мере, я
был бы осторожнее при выборе… Твой брак с самого начала носил в себе зародыш несчастья: женщина чуждого происхождения, чуждой религии, дикая, капризная, бешеная польская натура, без характера, без понятий о том,
что мы называем долгом и нравственностью — и ты, со своими стойкими понятиями о чести, — мог ли ты иначе кончить подобный союз?.. А между тем, мне кажется,
что ты, несмотря
ни на что, продолжал любить ее до самого разрыва.
Она снова заключила его в свои объятия,
на которые он ответил также страстно. Он
был просто опьянен счастьем. Все это так походило
на самую чудную сказку, какую он мог себе вообразить, и он,
ни о
чем не спрашивая,
ни о
чем не думая отдался очарованию. Вдруг возле рощи послышался голос, звавший Осю. Станислава Феликсовна вздрогнула.
Известие об этой помолвке подняло целую бурю в обеих семьях. Со всех сторон посыпались уговоры и предостережения. Даже мать и отчим Станиславы
были против брака, но общее сопротивление только раздувало страсть молодых людей. Несмотря
ни на что, они поставили
на своем, и через полгода Иван Осипович Лысенко ввел в свой дом молодую жену.
— Ну, конечно, я приму меры, — ответил Иван Осипович с деланным спокойствием. — Благодарю вас, княгиня, я точно предчувствовал беду, когда получил ваше письмо, так настоятельно призывавшее меня сюда. Сергей
был прав, я
ни в каком случае не должен
был отпускать от себя сына
ни на час; но я надеялся,
что здесь, в Зиновьеве, он в безопасности. Осип так радовался поездке, так ждал ее,
что у меня не хватило духу отказать ему в ней. Вообще он только тогда весел, когда я далек от него.
—
На несколько минут, а потом мне опять пришлось
быть строгим, суровым отцом. Именно этот час показал мне, какая трудная задача покорить и воспитать такую необузданную натуру; но
что бы там
ни было, а я пересилю его.
Княгиня Васса Семеновна переглянулась с братом, но оба они не сказали
ни слова. Они хорошо поняли,
что Иван Осипович убедился сам,
что сын нарушил данное им слово и перешел
на сторону матери. Тогда действительно он мог считаться погибшим для отца. Тогда действительно у Ивана Осиповича не
было больше сына.
— Разве она не понимает,
что отец, конечно, скорее выведет сына
на честную дорогу, нежели она, бездомная скиталица, разведенная жена… Как бы она
ни была настроена враждебно против своего мужа, она не может усомниться в одном, в его честных правилах… Где она
была восемь лет? Почему только теперь ей понадобился сын? Нет, это возмутительно… Мальчик погиб не только для Ивана, он погиб для всех…
Первая стычка между двумя партиями имела следствием несчастное Лопухинское дело. Герману Лестоку во
что бы то
ни стало хотелось уничтожить соперника, им же самим возвышенного. Он ухватился за пустые придворные сплетни, надеясь в них запутать вице-канцлера и тем повредить Австрии. Надо заметить,
что в числе осужденных
на смертную казнь, но помилованных вошедшей
на престол своего отца Елизаветой Петровной,
был и граф Левенвольд, казнь которого заменена
была ему ссылкой в Сибирь.
На самом же деле Ахенский конгресс не решил
ни одного из вопросов, волновавших тогда Европу. Вражда между Пруссией и Австрией не ослабевала, и обе державы только выжидали случая померить свои силы
на поле битвы. Это
было, скорее, перемирие,
чем что-либо другое. Верный преданиям Петра Великого и своего недруга Остермана, Бестужев с самого начала царствования Елизаветы Петровны держался, как мы знаем, союза с Австрией.
По его словам, ключа от замка часовни или, лучше сказать, беседки, так как
на ее шпице находился не крест, а проткнутое стрелой сердце, видимо когда-то позолоченное, у него не
было, да он полагает,
что его и никогда не
было ни у кого, кроме лица, затворившего дверь и замкнувшего этот огромный замок.
«А
что, если все действительно сделается так, как он говорит, — неслось в голове Тани, — и тогда она успокоится, она жестоко
будет отомщена. И
чем она хуже княжны Людмилы? Только тем,
что родилась от дворовой женщины, но в ней, видимо, нет
ни капли материнской крови, как в Людмиле нет крови княгини Вассы Семеновны. Недаром они так разительно похожи друг
на друга. Они дочери одного отца — князя Полторацкого, они сестры».
Князь Сергей Сергеевич вернулся к себе в Луговое в отвратительном состоянии духа. Это состояние, как результат посещения Зиновьева,
было с ним в первый раз. Происходило оно вследствие той душевной борьбы, которая в нем происходила по поводу данного им княжне обещания под влиянием минуты и охватившего его молодечества
ни за
что не отступиться от него. Между тем какое-то внутреннее предчувствие говорило ему,
что открытием заповедной беседки он действительно накликает
на себя большое несчастье.
Усталость и нравственная и физическая взяла свое, и князь заснул. Вдруг он
был разбужен тремя сильными ударами, раздавшимися в стене, прилегавшей к его кровати. Князь Сергей Сергеевич вздрогнул и проснулся. То,
что представилось его глазам, так поразило его,
что он остался недвижим
на своей кровати. Он почувствовал,
что не может пошевельнуть
ни рукой,
ни ногой, хотел кричать, но не мог издать
ни одного звука.
Наследник ее Петр Федорович
был только тезкой великого государя, но далеко не приближался к нему
ни одной чертой своего ума и характера. Он
был «внук Петра Великого» только по имени. Императрица Елизавета не могла, конечно, подозревать,
что достойной преемницей ее великого отца
на русском престоле
будет великая княгиня Екатерина Алексеевна.
Несмотря
на то
что княжна Людмила Васильевна
была предупреждена, как мы видели, своим сообщником Никитой относительно графа Иосифа Яновича Свянторжецкого, несмотря
на решение заставить его молчать об его открытии ценою каких бы то
ни было жертв, молодая девушка все же
была далеко не спокойна в те долгие дни ожидании визита графа, визита, с которым последний, видимо, умышленно медлил.
Он до того
был уверен,
что самозванка княжна испугается открытия ее самозванства,
что ему
ни на одно мгновение не пришло
на мысль,
что она может отпереться от всего, разыграть роль оскорбленной и выгнать его от себя.
Случилось так,
что прошло около месяца, а граф Иосиф Янович
ни одной минуты не мог остаться с глазу
на глаз с княжной, как он
ни старался пересидеть ее многочисленных посетителей. Он
был мрачен и озлоблен. Это не ускользнуло от молодой девушки.
Княжну все еще беспокоило странное поведение первого — не явиться
на назначенное ему свиданье и не возвратить ключ!
Что могло это значить?
Ни в одной гостиной, однако, княжна не получила ответа
на этот вопрос. Ничего, видимо, не случилось такого,
чем могли
быть заинтересованы великосветские кумушки того времени.
Неточные совпадения
Но там, где Мельпомены бурной // Протяжный раздается вой, // Где машет мантией мишурной // Она пред хладною толпой, // Где Талия тихонько дремлет // И плескам дружеским не внемлет, // Где Терпсихоре лишь одной // Дивится зритель молодой // (
Что было также в прежни леты, // Во время ваше и мое), // Не обратились
на нее //
Ни дам ревнивые лорнеты, //
Ни трубки модных знатоков // Из лож и кресельных рядов.
«Так ты женат! не знал я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «
На ком?» — «
На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты ей знаком?» — «Я им сосед». — // «О, так пойдем же». Князь подходит // К своей жене и ей подводит // Родню и друга своего. // Княгиня смотрит
на него… // И
что ей душу
ни смутило, // Как сильно
ни была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто не изменило: // В ней сохранился тот же тон, //
Был так же тих ее поклон.
Но грустно думать,
что напрасно //
Была нам молодость дана, //
Что изменяли ей всечасно, //
Что обманула нас она; //
Что наши лучшие желанья, //
Что наши свежие мечтанья // Истлели быстрой чередой, // Как листья осенью гнилой. // Несносно видеть пред собою // Одних обедов длинный ряд, // Глядеть
на жизнь как
на обряд // И вслед за чинною толпою // Идти, не разделяя с ней //
Ни общих мнений,
ни страстей.
Он
был недоволен поведением Собакевича. Все-таки, как бы то
ни было, человек знакомый, и у губернатора, и у полицеймейстера видались, а поступил как бы совершенно чужой, за дрянь взял деньги! Когда бричка выехала со двора, он оглянулся назад и увидел,
что Собакевич все еще стоял
на крыльце и, как казалось, приглядывался, желая знать, куда гость поедет.
Между тем псы заливались всеми возможными голосами: один, забросивши вверх голову, выводил так протяжно и с таким старанием, как будто за это получал бог знает какое жалованье; другой отхватывал наскоро, как пономарь; промеж них звенел, как почтовый звонок, неугомонный дискант, вероятно молодого щенка, и все это, наконец, повершал бас, может
быть, старик, наделенный дюжею собачьей натурой, потому
что хрипел, как хрипит певческий контрабас, когда концерт в полном разливе: тенора поднимаются
на цыпочки от сильного желания вывести высокую ноту, и все,
что ни есть, порывается кверху, закидывая голову, а он один, засунувши небритый подбородок в галстук, присев и опустившись почти до земли, пропускает оттуда свою ноту, от которой трясутся и дребезжат стекла.