Неточные совпадения
Прошло шесть лет со дня, вероятно не забытого читателями, происшествия в Зиновьево, когда Иван Осипович Лысенко, лишившийся сына, нарушившего честное
слово, уехал из
княжеского дома, оставив княгиню и ее брата под впечатлением страшных
слов...
Обрадованный Терентьич, вполне уверенный, что
слова «батюшки» не пропадут даром, усадил отца Николая в свою тележку и быстро погнал лошадку снова по направлению к
княжескому дому.
На
слове «временно» особенно настаивала Елизавета Ивановна, вследствие своей немецкой бережливости опасавшаяся, чтобы племянница, хотя и богатая, пожалуй, долго проживет на хлебах дядюшки и, конечно, приедет не одна, а в сопровождении дворовых людей в подобающем ее
княжескому достоинству количестве.
В семье Гудала плач и стоны, // Толпится на дворе народ: // Чей конь примчался запаленный // И пал на камни у ворот? // Кто этот всадник бездыханный? // Хранили след тревоги бранной // Морщины смуглого чела. // В крови оружие и платье; // В последнем бешеном пожатье // Рука на гриве замерла. // Недолго жениха младого, // Невеста, взор твой ожидал: // Сдержал он
княжеское слово, // На брачный пир он прискакал… // Увы! но никогда уж снова // Не сядет на коня лихого!..
Неточные совпадения
А вор-новотор этим временем дошел до самого князя, снял перед ним шапочку соболиную и стал ему тайные
слова на ухо говорить. Долго они шептались, а про что — не слыхать. Только и почуяли головотяпы, как вор-новотор говорил: «Драть их, ваша
княжеская светлость, завсегда очень свободно».
Одним
словом, день кончился полным триумфом для Золотухиной. Селина Архиповна сама показала гостям чудеса Отрады, и не только накормила их обедом, но и оставила ночевать. Но, что всего важнее, в этот же день была решена участь Мишанки и самой Марьи Маревны. Первого князь взялся определить на свой счет в московский дворянский институт; второй Селина Архиповна предложила место экономки в московском
княжеском доме.
И с этими
словами игуменья славной в старые годы
княжеской обители повалилась со слезами в ноги Манефе Чапуриной.
От его зоркого взгляда не ускользнуло лежавшее на столе, поверх других бумаг, письмо, начинающееся
словами: «Милый, дорогой дядя», с какой-то припиской сверху, сделанной
княжеской рукой.
— Я могу дать только
княжеское честное
слово, которое едва ли удовлетворит князя и княгиню Гариных, если они будут судить по себе, а потому я ограничиваюсь тем, что просто изъявляю согласие.