Неточные совпадения
Таня мечтой неслась на берега Невы и создавала в своем воображении царские
дворцы, палаты вельмож, роскошные праздники, блестящие балы, с толпой блестящих же кавалеров. Обо всем этом она имела смутное понятие по рассказам княжны, передававшей ей то, что говорил
князь Сергей Сергеевич, — фантазия Тани была неудержима, и она по ничтожному намеку умела создавать картину.
Не больший порядок был и в самом Петербурге и даже в его центральной части, где помещались
дворцы. Современник императриц Анны и Елизаветы майор Данилов рассказывает, что в его время был казнен на площади разбойник
князь Лихутьев: «голова его вздернута была на кол». Разбои и грабежи были тогда сильно распространены в самом Петербурге. Так, в лежащих вокруг Фонтанки лесах укрывались разбойники, нападая на прохожих и проезжих. Фонтанка в то время, как мы знаем, считалась вне городской черты.
Теперь она для него потеряна. После происшедшей между ним и ею сцены немыслимо примирение. Он долго не мог представить себе, как встретится с ней в обществе. Он умышленно избегал делать визиты в те дома, где мог встретить княжну Полторацкую. Теперь, конечно, она предпочтет ему
князя Лугового или графа Свиридова. Бессильная злоба душила графа. Он воображал себе тот насмешливый взгляд, которым встретит его княжна Людмила в какой-нибудь великосветской гостиной или на приеме во
дворце.
«Надо заехать к
князю Сергею Сергеевичу, а оттуда во
дворец!» — решил Зиновьев и уже встал, чтобы выйти, как вдруг остановился.
В четвертом часу дня отворилась дверь из спальни в приемную, где собрались высшие сановники и придворные. Все знали, что это значило. Вышел старший сенатор,
князь Николай Юрьевич Трубецкой, и объявил, что императрица Елизавета Петровна скончалась и государствует его величество император Петр III. Ответом были рыдания и стоны на весь
дворец.
Напротив, на острове, по преданию, насыпанном искусственно пленными турками, стоял полуразвалившийся
дворец князей Любомирских, в старопольском полуготическом стиле.
Незадолго до начала нашего рассказа, а именно в феврале 1791 года, императрица снова подарила этот
дворец князю Григорию Александровичу, в числе многочисленных милостей и наград, которыми она осыпала его, прибывшего из Ясс с новыми победными лаврами.
Неточные совпадения
Нарышкинский сквер, этот лучший из бульваров Москвы, образовался в половине прошлого столетия. Теперь он заключен между двумя проездами Страстного бульвара, внутренним и внешним. Раньше проезд был только один, внутренний, а там, где сквер, был большой сад во владении
князя Гагарина, и внутри этого сада был тот
дворец, где с 1838 года помещается бывшая Екатерининская больница.
Чем кончу длинный мой рассказ? // Ты угадаешь, друг мой милый! // Неправый старца гнев погас; // Фарлаф пред ним и пред Людмилой // У ног Руслана объявил // Свой стыд и мрачное злодейство; // Счастливый
князь ему простил; // Лишенный силы чародейства, // Был принят карла во
дворец; // И, бедствий празднуя конец, // Владимир в гриднице высокой // Запировал в семье своей.
А теперь стоит на нем // Новый город со
дворцом, // С златоглавыми церквами, // С теремами и садами, // А сидит в нем
князь Гвидон;
К его-то исполнению и приступил великий
князь Николай Павлович. Предоставив свою августейшую мать попечениям и заботам великой княгини, он отправился со своим адъютантом Адлербергом на воинский пост
дворца.
Адлерберг начал набрасывать очерк манифеста, как вдруг великому
князю пришла мысль поручить его редакцию знаменитому историку Карамзину, который находился в это время в Зимнем
дворце. Карамзин часто приходил после смерти императора Александра, и великий
князь Николай Павлович, который ценил как его характер, так и его талант, имел с ним частые беседы. Поэтому он велел позвать его и передал ему необходимые заметки и инструкции.