Неточные совпадения
Публика для внимательного наблюдателя разделялась
на две категории: одна пришла вынести из театра купленное ею эстетическое наслаждение, и по напряженному вниманию, отражавшемуся в ее глазах, устремленных
на сцену, видно было, что она возвращала уплаченные ею в кассе трудовые
деньги, другая категория приехала в театр, отдавая долг светским обязанностям, себя показать и людей посмотреть; для них театр — место сборища, то же, что бал, гулянье и даже церковная служба — они везде являются в полном сборе, чтобы скучать, лицезрея друг друга.
Татьяна Александровна, после того как ее любимый внук сделался питомцем «рассадника государственных людей», как называли Катковский лицей в Москве, учрежденный двумя кумирами, положительно не чаяла души в Коле и не знала, чем одарить его и чем побаловать
на праздник.
Денег щедрая бабушка давала ему, что называется, вволю.
Юный лицеист Савин тратил
деньги, даваемые ему его бабушкой, между прочим и
на театр, к которому страшно пристрастился.
Еще до поступления в полк, он появился в среде кутящей петербургской молодежи и бросал огромные
деньги на лошадей.
Кутежи и ухаживания за балетничками стоили много
денег, а ловкие пауки-ростовщики, к которым приходилось обращаться, успевали незаметно для заимодавца накидывать
на него свою паутину в форме переписки векселей, сумма которых возрастала в их искусных руках с какою-то чисто волшебною быстротою.
— Пошел вон,
денег нет!.. — крикнул
на него тот.
Швейнауге перебрал у него множество
денег, а отделка конюшни не подвигалась вперед, несмотря
на настойчивые требования Савина.
Ему было всякое море по колено и
на всякое дело у него были
деньги.
Она обратила свое поведение в строго определенную цель наживы и смотрела
на себя, как
на машину, пущенную в ход, чтобы возможно больше добыть
денег.
Сохранилось в полной силе, если можно так выразиться, «нравственное крепостное право» или лучше сказать все, что было в нем, то есть в подчиненном отношении, хорошего крестьянина к хорошему помещику, идеально-правового, основанного
на их взаимной пользе, барин, как интеллигент, вносил в темную массу знание, как капиталист, давал беднякам
деньги, а крестьяне платили ему работой.
— Это о том, что
деньги эти тебе был должен Семиладов за женитьбу
на его душеньке, за прикрытие греха?
— Как же ты это в толк взять не можешь?.. — вдруг, сделавшись серьезным, заговорил Алфимов. — Коли вексель этот безденежный, коли об этом по начальству заявлено своевременно… опять же находится в таких подозрительных руках… Ведь
на тебя кто ни посмотрит, скажет, что ты этот вексель как ни
на есть неправдой получил, и
денег за него не давал… потому издалека видно, что
денег у тебя нет, да и не было…
На Корнилия Потаповича, как мы знаем, нашло сомнение в качестве этого векселя, ввиду, как он объяснял сам Вадиму Григорьевичу, слишком быстрой и большой уступки и личности самого настоящего владельца векселя, и он предложил Мардарьеву сперва переговорить лично с Николаем Герасимовичем, попросил его, если он не отдаст
денег, переписать вексель.
— Сиди, сиди, я пошутил… Верю я тебе, верю, всегда верю… Только вот денег-то у меня теперь свободных, как
на зло, нет…
— Процент; Аркадий Александрович, цена
деньгам, а
деньги товар… Я этим товаром торгую, значит мне и цену
на него назначать… Коли покупатель согласен — по рукам, а коли нет — его воля… Тоже мы насильно
денег никому в карман не кладем…. Сами просят… Да и что вам, Аркадий Александрович, лишний процент, нам бы лишь оборотного капитала не ко времени не вынимать, до дела подождать, а дело наклюнется, загребайте
деньги лопатой…
Никогда не бывая в этом современном храме Молоха, она не без труда добилась толку, куда внести ей
деньги на текущий счет, и, наконец, совершив эту операцию, получив чековую книжку
на тысячу рублей, она спрятала ее за пазуху и вернулась домой.
Оказывается, что итальянчики пришлись по вкусу иностранным дамам, живущим в бывшей столице Тосканского королевства, и почти у каждой из них имеется такой ручной итальянчик, которому, за его услуги и преданность дому, дают несколько сот франков в месяц карманных
денег,
на которые они шьют себе коротенькие пиджаки и покупают огромные сигары.
За мало-мальски приличную комнату многие были бы готовы платить сумасшедшие
деньги, но здесь и
деньги уже не помогают, и вместо комфортабельной комнаты приходится удовольствоваться каким-нибудь чуланом, а вместо кровати свернуться калачиком
на кушетке.
Приятели последовали этому совету, и вот в самой фешенебельной части города
на Кияе, напротив двух самых больших гостиниц Неаполя, человек тридцать мальчишек разделись, без всякой церемонии, сложили свои лохмотья в кучу и стали бросаться с набережной в море, ныряя очень искусно и доставая брошенные
деньги.
— Как мне не ходить, signior principe, вместе с моей дочерью, у меня целая семья
на руках, муж мой умер, и кому же, как не мне, главе семейства, следует заботиться о доходах семьи. Моя Бианка так молода и легкомысленна, что истратит зря все полученное ею в подарок
на пустяки; я же кладу
деньги в банк и коплю приданое моим дочерям.
Так произошло и в этот злополучный день, он продолжал играть и проигрываться, выдавая чек за чеком
на банк, где у него лежали
деньги, и кончил тем, что проиграл все, что имел с собою в Париже — сорок тысяч франков.
На другой день надо было добыть
деньги, хотя бы для того, чтобы просуществовать несколько дней и телеграфировать в Россию о переводе.
— Перестань плакать, не о чем, ведь это только временное стеснение…
На первое время я занял
деньги и уже телеграфировал в Россию, моему поверенному, чтобы он перевел мне
денег… Какое же тут несчастье! При моем состоянии это пустяки…
— У меня есть
деньги на мелкие расходы, есть кредит… Наконец, вещи…
Распродав всю квартирную обстановку, распустив прислугу и телеграфировав в Россию, чтобы
деньги были переведены
на одного из лондонских банкиров, Николай Герасимович уехал в столицу туманного Альбиона, чтобы среди новых мест и новых людей отдохнуть и рассеяться от постигшего его удара.
Между «матадорами», или иначе называемыми «тореадорами», есть знаменитости, славящиеся
на всю Испанию и зарабатывающие огромные
деньги.
Кокотки, кроме того, имеют большое влияние
на парижскую «золотую молодежь» и представителей прессы, вертящихся в их обществе, и часто этим влиянием содействуют богатым иностранцам, тратящим
на них
деньги, втереться в аристократическое общество, в первоклассные парижские клубы, что очень трудно в Париже без серьезных рекомендаций, а кокоткам удается очень часто.
Он старался говорить с ней о вещах более серьезных, заинтересовать чтением, серьезной музыкой, удерживать от мотовства, не отказом в
деньгах, а убеждениями в несообразности бесцельного бросания этих
денег на ветер.
Вадим Григорьевич сам это чувствовал, хотя, повторяем, не мог догадаться, каким образом все это было устроено его женой и откуда у нее появились
деньги на обзаведение магазином, приличной обстановкой квартиры и всего прочего.
Я очутилась теперь здесь, в Петербурге, одна, без всяких средств и с бракоразводным процессом
на руках, который, за неимением
денег, не могу продолжать.
— Нет-с, это вы оставьте… Возьмите и
деньги… — Петр полез в карман. — За четвертную-то да
на два месяца…
—
На это нашлась покупательница, и мне нужны
деньги.
Денег вволю,
на войне турок бил —
на это время я в армию переходил — Георгия заслужил,
на виду был у начальства, карьера.
— Приехал я
на счет посольства в Россию без гроша
денег.
Хотел сейчас же поехать в Петербург, да
деньги все
на исходе были, все пропил, пью я, как вышел из больницы в Париже, а прежде водки так совсем не пил.
Агент сообщил в Петербург, откуда
на место пожара прислали инспектора, который и определил убыток в 16 000 рублей, и
деньги наконец были выданы.
Но Савин боялся отпустить ее одну по железной дороге с такой крупной суммой
денег и настоял
на своем, несмотря
на то, что видел, что ей это неприятно.
— Но что с вами? — обратил наконец
на состояние Савина свое внимание Бильбасов. —
На вас лица нет… Неужели вам так жалко этих
денег?
Тонелли, со своей стороны, советовал Руднево продать, а
деньги поместить в выгодное предприятие
на ее имя, что вполне-де гарантирует ее от всяких случайностей и легкомыслия ее друга.
Он как будто протрезвился, мысли его перешли от прошедшего к настоящему; образ жизни его изменился: он стал жить
на широкую ногу, соря
деньгами и доставляя себе всевозможные удовольствия. Он купил лошадей, выписал из Парижа великолепные экипажи, давал обеды и бывал везде.
Мадлен поставила золотой
на 26, и номер этот вышел, но не успела она взять еще отсчитанные крупье тридцать шесть золотых, как к этим
деньгам протянул руку какой-то стоящий сзади господин.
— Позвольте, — заметила Мадлен, — это
деньги мои, так как я поставила золотой
на 26.
Для поддержки роскошной жизни, в которую Николай Герасимович втянулся с тех пор, как жил с Мадлен, ему пришлось войти в долги и решиться продать даже одно из имений в России. Он надеялся
на эти
деньги отыграться и снова поправить свои дела.
Эти
деньги позволяли Савину опять зажить
на широкую ногу, без стеснения и начать вести крупную игру в клубах.
Расчет прямой. Кто бы ни выигрывал, банкомет или понт, для хозяев клуба это безразлично, им главное, чтобы больше играли, так как от этой игры происходит переливание
денег на игорном столе клуба, и с этих сумм попадает неизбежный процент в дырочку «Caniotte».
Банкомет сидит посередине стола
на высоком стуле и выкладывает перед собою заложенные в банк
деньги. Напротив него сидит крупье, обязанность которого состоит прежде всего в получении с банкомета контрибуции клуба с каждого закладываемого банка и опускании ее в «Caniotte», отверстие которой находится перед ним, а затем в собирании со стола после каждого удара проигранных понтами
денег и уплате выигранных.
Крупье всегда очень ловкий народ и исполняет свои обязанности с замечательной быстротой и аккуратностью. Для собирания
денег с длинного игорного стола, крупье вооружены своеобразным инструментом, называемым «râteaux» (грабли), но ничем
на грабли не похожим. Это длинная желобообразная в метр и даже более линейка, шириною в ладонь, с обостренными краями, сделанная из гибкого и упругого дерева.
Лично для Николая Герасимовича такой большой кредит в Париже был, конечно, не нужен, но он был необходим для Мадлен, которая очень много тратила
на свой туалет, Савин же не имел всегда достаточно
денег, чтобы платить по всем этим колоссальным счетам разных Doucet, Viraux, Reitfern, Rodrigue и других.
На подкуп нечего было и надеяться: французский солдат в высшей степени честен, да и
денег у Савина было мало, так как все, что имел, он отдал перед отъездом Мадлен, оставив себе только несколько сот франков
на дорогу.
Решившись
на последнее, Савин написал в Россию брату, прося его выслать ему
денег на имя маркиза Георгия Сансак де Траверсе в Скевенинг в Голландию, куда он вознамерился поехать покупаться в море, по совету отца Иосифа, находившего это полезным для лучшего развития заживающей руки и успокоения нервов.