Неточные совпадения
Восемнадцатилетняя девушка, хотя уже с великолепно, но, видимо, еще полуразвившимся торсом, инстинктивно влагающая в танец еще неведомую ей
страсть, несвойственную ей самой по себе дикость, цыганскую удаль и размах, должна
была создать этот образ изображаемой ею цыганки и выполнить его на сцене.
Латинский язык, из-за которого он провалился при переходе из второго в третий класс, и
страсть к оперетке и шансонетке и здесь
были роковыми для него причинами.
Темные волосы окаймляли красивое матовое с правильными чертами лицо; носик с горбинкой
был изумителен, темные большие глаза смотрели так нежно, и пухленькие алые, сулящие
страсть, губки прикрывали два ряда жемчужных зубов.
Нет и нет… это
была только
страсть, брожение молодой крови. Любовь не излечивается покупными лобзаниями.
Граф Жорж мучился холодностью бывшей уличной авантюристки, положительно потерял голову и готов
был на всякую безумную выходку, чтобы добиться взаимности очаровавшей его женщины, разжигавшей в нем
страсть и ревность своей почти явной благосклонностью к другим.
В наш век фальсификации, во всем и везде, любовь не существует,
есть только ее суррогат — покупное лобзанье — имитация чувства, имитация
страсти.
Проигрывая, он всегда горячился.
Страсть разгоралась в нем и остановиться он
был не в силах, а по обыкновению у него появлялась только одна мысль, преобладавшая над остальными — отыграться.
Ее любовь к нему
была скорее порывами
страсти, капризом, чем настоящей истинной любовью.
У всякого
есть своя слабость или
страсть.
У Савина, с легкой руки Анжелики, развилась
страсть одевать женщин, и он, надо
было отдать ему справедливость, знал это дело до тонкости.
— Баба вальяжная… Да не в этом
суть, башка у ней ровно как мужицкая… До всего доходит, все знает… Для барина во как старается…
Страсть.
Маргарита Николаевна
была женщина, умевшая сохранять в себе чисто животную привязанность мужчин, искусство, которым не многие женщины владеют. Это
была холодная, бессердечная натура, умевшая играть в любовь и
страсть в совершенстве, и эта имитация чувства могла иметь, конечно, меру, каковую часто трудно соблюдать при искреннем чувстве, и женщина, имитирующая любовь, не может надоесть так скоро, как искренно и беззаветно любящая.
В ней это не
было непреодолимой
страстью, как у многих других женщин.
— Тут третьего дня
была у нас история,
страсти…
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли до сих пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь
было власти, // Я предпочла б обидной
страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом //
Быть чувства мелкого рабом?
Свой слог на важный лад настроя, // Бывало, пламенный творец // Являл нам своего героя // Как совершенства образец. // Он одарял предмет любимый, // Всегда неправедно гонимый, // Душой чувствительной, умом // И привлекательным лицом. // Питая жар чистейшей
страсти, // Всегда восторженный герой // Готов
был жертвовать собой, // И при конце последней части // Всегда наказан
был порок, // Добру достойный
был венок.
Так точно думал мой Евгений. // Он в первой юности своей //
Был жертвой бурных заблуждений // И необузданных
страстей. // Привычкой жизни избалован, // Одним на время очарован, // Разочарованный другим, // Желаньем медленно томим, // Томим и ветреным успехом, // Внимая в шуме и в тиши // Роптанье вечное души, // Зевоту подавляя смехом: // Вот как убил он восемь лет, // Утратя жизни лучший цвет.
Что
было следствием свиданья? // Увы, не трудно угадать! // Любви безумные страданья // Не перестали волновать // Младой души, печали жадной; // Нет, пуще
страстью безотрадной // Татьяна бедная горит; // Ее постели сон бежит; // Здоровье, жизни цвет и сладость, // Улыбка, девственный покой, // Пропало всё, что звук пустой, // И меркнет милой Тани младость: // Так одевает бури тень // Едва рождающийся день.
Всего, что знал еще Евгений, // Пересказать мне недосуг; // Но в чем он истинный
был гений, // Что знал он тверже всех наук, // Что
было для него измлада // И труд, и мука, и отрада, // Что занимало целый день // Его тоскующую лень, — //
Была наука
страсти нежной, // Которую воспел Назон, // За что страдальцем кончил он // Свой век блестящий и мятежный // В Молдавии, в глуши степей, // Вдали Италии своей.