— Какие же к нему еще поступки надо?.. — заволновался Мардарьев. — Ежели к нему человек с документом приходит, а он документ в клочки, а человека за шиворот и на вылет…
— Чудак человек, ведь какой документ, да и какой человек… У иного человека и шиворота-то нет, ухватит он его и подумает, а другой, так весь один шиворот, толкай не хочу… Так-то…
Даже Корнилий Потапович Алфимов, встречавший его почти ежедневно во время своего утреннего следования в низок трактира на Невском, где в отдельном кабинете он неизменно продолжав отделывать свои дела, почтительно снимал перед ним картуз и даже в помышлении не имел, что Вадим Григорьевич не человек, а один шиворот, как он, если припомнит читатель, определил его несколько лет тому назад.
— Что же, какой документ… Документ, как документ — вексель… Мне нет дела, что он украден у него, я третье лицо… — продолжал горячась Мардарьев, не поняв или не захотев понять намека Корнилия Потаповича о человеке-шивороте.
Первое время было ох как нелегко, приходилось чуть ли не за шиворот тащить его в спортзал, но стоило только парню выиграть свои первые соревнования, как в нём проснулся спортивный азарт.
Вот только ощущения в моей груди были совсем не похожи на огонь, они скорее напоминали холодные капли, падающие за шиворот рубашки.
– Ага, и бабушка с дедушкой, и кошка с мышкой, – недобро усмехнулся здоровяк и за шиворот поднял пытающегося встать товарища.
Первое время было ох как нелегко, приходилось чуть ли не за шиворот тащить его в спортзал, но стоило только парню выиграть свои первые соревнования, как в нём проснулся спортивный азарт.