Горчаков застал Суворова раздетым и лежащим на диване. Выслушав племянника, он отвечал раздражительно, что готов вступить в службу не иначе, как с властью главнокомандующего екатерининского времени, то есть с правом награждать, производить в чины до
полковника и увольнять в отпуск и прочее. Князь Андрей возразил, что такой ответ он не может решиться передать его величеству.
Неточные совпадения
Первый деревянный мост через Фонтанку был Аничков, сделанный в 1715 году; название он получил от примыкавшей к нему Аничковской слободы, построенной
полковником М. О. Аничковым позднее, в 1726 году. Аничков мост был подъемный,
и здесь был караульный дом для осмотра паспортов у лиц, въезжавших в столицу. В то время, к которому относится наш рассказ, Аничков мост перестраивался
и утверждался на сваях.
Гренадерская рота Преображенского полка получила название «лейб-кампании», капитаном которой была сама императрица, капитан-поручик в этой роте равнялся полному генералу, поручик — генерал-лейтенантам, подпоручик — генерал-майорам, прапорщик —
полковнику, сержант — подполковникам, капрал — капитанам, унтер-офицеры, капралы
и рядовые были пожалованы в потомственные дворяне; в гербы их внесена надпись «за ревность
и верность», все они получили деревни
и некоторые с очень значительным числом душ.
Маскарады при ней давались два раза в неделю; один из маскарадов был для придворных
и знатных особ, для военных не ниже
полковника; иногда же на эти маскарады позволялось приезжать всем дворянам
и даже почетному купечеству. Число находившихся на этих маскарадах не превышало 200 человек. На маскарадах же для всех число доходило до 800 человек.
Ксения Григорьевна была жена придворного певчего Андрея Петрова, состоявшего в чине
полковника. Она в молодых летах осталась вдовою
и, раздав все имение бедным, надела на себя одежду своего мужа
и под его именем странствовала сорок пять лет, изредка проживая на Петербургской стороне, в приходе святого апостола Матвея, где одна улица называлась ее именем.
В Кракове начальствовал
полковник Штакельберг, преемник Суворова по командованию Суздальским полком. Он был храбрый офицер, но слабохарактерный, больной
и любящий покой человек. Александр Васильевич был очень недоволен, что его детище досталось лицу, которое, кроме личной храбрости, не имело с ним, Суворовым, ничего общего.
В нескольких верстах от Кракова, в Тынце, командовал
полковник французской службы Шуази. В ночь с 21 на 22 января 1772 года он посадил большую часть тынецкого гарнизона на суда
и переправился через Вислу к Кракову.
Занимаясь устройством крепостей, однажды Александр Васильевич поручил одному
полковнику надзирать за работой новых укреплений. За недосугом или за леностью
полковник сдал это поручение младшему по себе. Приехав осматривать работу
и найдя неисправность, Суворов стал выговаривать
полковнику, который в свое оправдание обвинял подчиненного.
А между тем одновременно с этими угрожающими симптомами на Александра Васильевича сыпались
и косвенные милости. Двадцатилетний его племянник произведен в
полковники; другой, немного старше, был уже генерал-майор, наконец, Аркадий, сын Суворова, несмотря на свои 14 лет, пожалован в камергеры.
Вскоре прибыл великий князь Константин Павлович,
и с ним все генералы
и некоторые из
полковников. Генерал Багратион вместе с прибывшими вернулся в палатку фельдмаршала. Последний встретил их поклоном, закрыл глаза, задумался, собираясь, видимо, с силами высказать то, что было у него на душе.
До утра Клим не мог уснуть, вспоминая бредовой шепот
полковника и бутылочку красных чернил, пронзенную лучом солнца. Он не жалел полковника, но все-таки было тяжко, тошно узнать, что этот человек, растрепанный, как Лютов, как Гапон, — убит.
Неточные совпадения
И вот из ближнего посада, // Созревших барышень кумир, // Уездных матушек отрада, // Приехал ротный командир; // Вошел… Ах, новость, да какая! // Музыка будет полковая! //
Полковник сам ее послал. // Какая радость: будет бал! // Девчонки прыгают заране; // Но кушать подали. Четой // Идут за стол рука с рукой. // Теснятся барышни к Татьяне; // Мужчины против;
и, крестясь, // Толпа жужжит, за стол садясь.
Пролетки были поданы,
и он поехал тот же час к
полковнику, который изумил его так, как еще никогда ему не случалось изумляться.
«Это, однако же, нужно ему сказать», — подумал Чичиков
и, пришедши к
полковнику, объявил, что у него каша
и никакого толку нельзя добиться,
и комиссия построений ворует напропалую.
Губернатор об нем изъяснился, что он благонамеренный человек; прокурор — что он дельный человек; жандармский
полковник говорил, что он ученый человек; председатель палаты — что он знающий
и почтенный человек; полицеймейстер — что он почтенный
и любезный человек; жена полицеймейстера — что он любезнейший
и обходительнейший человек.
Полковник воскипел благородным негодованьем. Тут же, схвативши бумагу
и перо, написал восемь строжайших запросов: на каком основании комиссия построений самоуправно распорядилась с неподведомственными ей чиновниками? Как мог допустить главноуправляющий, чтобы председатель, не сдавши своего поста, отправился на следствие?
и как мог видеть равнодушно комитет сельских дел, что даже не существует комиссии прошений?