Неточные совпадения
Фурманщики, или мортусы, уже были не
в состоянии
перевозить всех больных
в чумные больницы, которых было
в Москве несколько. Первая из них была устроена за заставой,
в Николо-Угрешском монастыре. Большая часть из мортусов сами умерли, и пришлось набирать их из каторжников и преступников, приговоренных к смертной казни. Для них строили особые дома и дали им особых лошадей. Они почти одни и хозяйничали
в как бы вымершем, да и на самом деле наполовину вымершем
городе.
Чичиков продал тут же ветхий дворишко с ничтожной землицей за тысячу рублей, а семью людей
перевел в город, располагаясь основаться в нем и заняться службой.
Его давно уже, по протекции моего отца,
перевели в город. Он немножко постарел, немножко осунулся. Он давно уже перестал объясняться в любви, не говорит уже вздора, службы своей не любит, чем-то болен, в чем-то разочарован, махнул на жизнь рукой и живет нехотя. Вот он сел у камина; молча глядит на огонь… Я, не зная, что сказать, спросила:
Неточные совпадения
Смотритель опять стал разговаривать с якутами и успокоил меня, сказав, что они
перевезут меньше, нежели
в два часа, но что там берегом четыре версты ехать мне будет не на чем, надо посылать за лошадьми
в город.
Агриппина Филипьевна посмотрела на своего любимца и потом
перевела свой взгляд на Привалова с тем выражением, которое говорило: «Вы уж извините, Сергей Александрыч, что Nicolas иногда позволяет себе такие выражения…»
В нескольких словах она дала заметить Привалову, что уже кое-что слышала о нем и что очень рада видеть его у себя; потом сказала два слова о Петербурге, с улыбкой сожаления отозвалась об Узле, который, по ее словам, был уже на пути к известности, не
в пример другим уездным
городам.
Зависимость моя от него была велика. Стоило ему написать какой-нибудь вздор министру, меня отослали бы куда-нибудь
в Иркутск. Да и зачем писать? Он имел право
перевести в какой-нибудь дикий
город Кай или Царево-Санчурск без всяких сообщений, без всяких ресурсов. Тюфяев отправил
в Глазов одного молодого поляка за то, что дамы предпочитали танцевать с ним мазурку, а не с его превосходительством.
На другой день около обеда Валентин Осипович
перевез жену
в другие номера. Новые номера находились
в центре
города, на Тверской, и были достаточно чисты; зато за две крохотных комнатки приходилось платить втрое дороже, чем у Сухаревой. Обед, по условию с хозяйкой, был готов.
Пробыл он
в нашем
городе несколько дней, и
в течение этого времени распространилось известие, что его
переводят попечителем учебного округа на Кавказ.