— А
ну его, — махнул рукой Василий Иванович, — слова не скажу, пусть потянет солдатскую лямку, только, чур, не жаловаться, приезжать вызволять, шалишь, не поеду… Слышь…
Неточные совпадения
—
Ну и пусть
его будет солдатом! — иногда в отчаянии выражал свое мнение в частых беседах с женой о сыне отец.
—
Ну, вот я тебе постояльца привез, сына, солдат
он; да в казарме
ему спать не сподручно, горенку-то чистую найдешь?
—
Ну, а что же
он? — спросил
он, заинтересовавшись рассказом.
—
Ну да, ведь у
него есть и лес и речка.
—
Ну так что же?.. — удивленно посмотрел
он на нее.
—
Ну, да, жениха, это дело решенное… Оттого-то и Эрнестина Ивановна допускает
их быть часто вместе и даже наедине…
—
Ну, хорошо, за то, что любили
его.
— Нахожу, и даже нахожу более чем странным.
Ну да это вопрос нескольких дней. Не нынче завтра
он его сделает.
«
Ну, поляк что ни скажет, все точка в точку исполнится», — мелькнуло у
него в уме.
—
Ну, давайте, сразимся, — весело сказал старик князь.
Они уселись за шашечный стол.
—
Ну, теперь давай одеваться, — сказал
он.
—
Ну конечно знаете, у меня встречались… Мы хоть и близкие соседи, а видимся редко,
он домоседом, да
оно и всегда так бывает… чем ближе живешь, тем реже видишься, всякий думает: к
нему успею, два шага, ан эти два шага дальше двух верст выходят.
— Ребята, — обратился в одном месте Александр Васильевич к солдатам, — ведь злодеев-то, слышно, много, силища,
ну, да мы
их поколотим, ведь поколотим, чудо-богатыри?
—
Ну, теперь я все знаю. Такой экзерцирмейстер не увидит, когда
его неприятель окружит и разобьет.
—
Ну их, не поминайте; в Петербурге еще не было; да и черт с ними! — вскричал он с каким-то раздражительным видом. — Нет, будемте лучше об этом… да, впрочем… Гм! Эх, мало времени, не могу я с вами долго остаться, а жаль! Было бы что сообщить.
— Да что же в воскресенье в церкви? Священнику велели прочесть. Он прочел. Они ничего не поняли, вздыхали, как при всякой проповеди, — продолжал князь. — Потом им сказали, что вот собирают на душеспасительное дело в церкви,
ну они вынули по копейке и дали. А на что — они сами не знают.
— Что — знали? Я — тоже. В юности. Привлекалась по делу народоправцев — Марк Натансон, Ромась, Андрей Лежава. Вела себя — неважно… Слушайте —
ну его к черту, этот балаган! Идемте в трактир, посидим. Событие. Потолкуем.
Неточные совпадения
«Я?» — «Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины // Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! //
Ну, что ж?» — «Согласен». — «Как ты мил!» // При сих словах
он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
Решась кокетку ненавидеть, // Кипящий Ленский не хотел // Пред поединком Ольгу видеть, // На солнце, на часы смотрел, // Махнул рукою напоследок — // И очутился у соседок. //
Он думал Оленьку смутить, // Своим приездом поразить; // Не тут-то было: как и прежде, // На встречу бедного певца // Прыгнула Оленька с крыльца, // Подобна ветреной надежде, // Резва, беспечна, весела, //
Ну точно та же, как была.
В тоске сердечных угрызений, // Рукою стиснув пистолет, // Глядит на Ленского Евгений. // «
Ну, что ж? убит», — решил сосед. // Убит!.. Сим страшным восклицаньем // Сражен, Онегин с содроганьем // Отходит и людей зовет. // Зарецкий бережно кладет // На сани труп оледенелый; // Домой везет
он страшный клад. // Почуя мертвого, храпят // И бьются кони, пеной белой // Стальные мочат удила, // И полетели как стрела.
«
Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к
ним; ты
их обяжешь; // А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к
ним и носу не покажешь. // Да вот… какой же я болван! // Ты к
ним на той неделе зван. —
— Я тут еще беды не вижу. // «Да скука, вот беда, мой друг». // — Я модный свет ваш ненавижу; // Милее мне домашний круг, // Где я могу… — «Опять эклога! // Да полно, милый, ради Бога. //
Ну что ж? ты едешь: очень жаль. // Ах, слушай, Ленский; да нельзя ль // Увидеть мне Филлиду эту, // Предмет и мыслей, и пера, // И слез, и рифм et cetera?.. // Представь меня». — «Ты шутишь». — «Нету». // — Я рад. — «Когда же?» — Хоть сейчас //
Они с охотой примут нас.