Неточные совпадения
В доме генерал-аншефа князя Ивана Андреевича Прозоровского весть о неожиданной внезапной кончине князя Владимира Яковлевича Баратова произвела впечатление громового удара. Привезенную княжну прямо из кареты отвели
в ее
комнату, а сопровождавшая ее Эрнестина Ивановна Лагранж тотчас же приказала доложить о себе старому князю.
В самом
доме было множество
комнат; зала, две гостиных, угольная составляли так называемую парадную часть
дома. Убранство их было несколько странно, хотя не отличалось от
домов других московских бар средней руки, по состоянию к которым принадлежал и князь Прозоровский. Рядом с вычурной мебелью попадались стулья домашнего, грубого изделия из простого дерева, окрашенные желтой краской; рядом с картинами заграничных мастеров висела мазня доморощенного крепостного живописца.
Капитолина Андреевна Строганова — как значилась она
в метрическом свидетельстве — жила
в доме князя на положении полубарыни, полугорничной. Спала она
в девичьей, хотя и
в отделенном ширмами уголку, дни же проводила
в комнате княжны, но
в гостиную выходила только к очень близким знакомым. Платья носила она с княжеского плеча.
Мальчик постоянно приучал свое слабое тело к воинским трудам и обогащал ум познаниями, необходимыми для военного человека.
В помещичьем
доме Суворовых был мезонин, заключавший
в себе четыре
комнаты; две занимал Александр со своим старым дядькой Степаном, а другие две — учитель. Убранство
комнаты мальчика Суворова вполне соответствовало его самоподготовке к солдатской жизни.
Последней так понравилось Баратово, что мысль ехать
в свою деревню,
в старый, покосившийся от времени
дом, с большими, мрачными
комнатами, со стен которых глядели на нее не менее мрачные лица, хотя и знаменитых, но очень скучных предков, сжимала ее сердце какой-то ноющей тоской, и она со вздохом вспоминала роскошно убранные, полные света и простора
комнаты баратовского
дома, великолепный парк княжеского подмосковного имения, с его резными мостиками и прозрачными, как кристалл, каскадами, зеркальными прудами и ветлой, лентой реки, и сопоставляла эту картину с картиной их вотчины, а это сравнение невольно делало еще мрачнее и угрюмее заросший громадный сад их родового имения, с покрытым зеленью прудом и камышами рекой.
Он проводил ее под руку до самого
дома, ввел
в широкий коридор, где находилась ее
комната, и удалился, только убедившись, что она вошла к себе.
Идя на одно из таких вечерних свиданий по галерее и темному коридору, соединяющих главный
дом с флигелем, где жил Кржижановский, она уже подходила к двери его
комнаты, как вдруг услыхала два мужских голоса. Сигизмунд Нарцисович был, видимо, не один. Она остановилась
в недоумении.
Венчание происходило
в церкви Феодора Студита, что на Никитской, а бал был дан
в доме князя Ивана Андреевича Прозоровского, перебравшегося во флигель, где было еще несколько свободных
комнат, и отдавшего
дом в распоряжение молодых супругов. Весь великосветский московский бомонд присутствовал на этой свадьбе «непобедимого Суворова» и бывшей невесты князя Баратова.
В доме, когда Александр Васильевич вернулся из Нейшлота, уже шли приготовления. За день до свадьбы штаб-лекарша пришла к своему жильцу. Суворов был очень весел, бегал по
комнате и, увидев свою «маменьку», сам подал ей стул.
Господский
дом был настолько ветх, что знаменитый изгнанник
в нем жить не мог, а занял простую крестьянскую избу, верстах
в трех-четырех от Кончанского, близ церкви, а летом уходил на близлежащую гору Дубиху и там среди старинных дубов и вязов уединялся
в простой двухэтажной избе, состоявшей из двух
комнат, по одной
в каждом этаже.
Он быстро пошел по направлению к
дому. Монах следовал за ним. Поднявшись на невысокое крыльцо с тесовой крышей, они прошли прихожую и вошли
в первую
комнату нового суворовского
дома.
В Вену он прибыл 14 марта, вечером, и остановился
в доме русского посольства. Посол, граф Разумовский, заранее распорядился, чтобы
в комнатах фельдмаршала не было зеркал, бронзы и вообще никакой роскоши и чтобы была приготовлена постель из сена.
Неточные совпадения
С каждым годом притворялись окна
в его
доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал
в своей
комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались
в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука
в подвалах превратилась
в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались
в пыль.
Чичиков еще раз окинул
комнату, и все, что
в ней ни было, — все было прочно, неуклюже
в высочайшей степени и имело какое-то странное сходство с самим хозяином
дома;
в углу гостиной стояло пузатое ореховое бюро на пренелепых четырех ногах, совершенный медведь.
Я до вечера просидел
дома, запершись
в своей
комнате. Приходил лакей звать меня к княгине, — я велел сказать, что болен.
Он постучал
в дверь; ему отперла мать. Дунечки
дома не было. Даже и служанки на ту пору не случилось. Пульхерия Александровна сначала онемела от радостного изумления; потом схватила его за руку и потащила
в комнату.
Петр Петрович прошел
в свою
комнату, и через полчаса его уже не было
в доме.