Неточные совпадения
Рано лишившись отца и матери, он, по выходе из шляхетского корпуса, недолго прослужил
в Петербурге
в одном из гвардейских полков, вышел
в отставку и уехал за границу, где при самой широкой жизни не мог не только истратить колоссального, доставшегося ему от родителей
состояния, но не
в силах
был тратить всего годового дохода.
Вся эта толпа поклонников, казалось ей, гонится только за ее миллионами, а потому она, предубежденная против них, не хотела даже ни к одному из них близко присмотреться. Ее съедало дьявольское самолюбие, ей хотелось властвовать над людьми, над своим
состоянием, своей личностью, красотой, умом, и само это
состояние, вступавшее
в соперничество с ней,
было ей противным. Оно, казалось ей, кроме того, крайне ничтожным.
В самом доме
было множество комнат; зала, две гостиных, угольная составляли так называемую парадную часть дома. Убранство их
было несколько странно, хотя не отличалось от домов других московских бар средней руки, по
состоянию к которым принадлежал и князь Прозоровский. Рядом с вычурной мебелью попадались стулья домашнего, грубого изделия из простого дерева, окрашенные желтой краской; рядом с картинами заграничных мастеров висела мазня доморощенного крепостного живописца.
Мать его тоже нельзя назвать бесприданницей, как это видимо по раздельной записи 1740 года на движимое и недвижимое именья
в Москве и Орловском уезде между ею, поручицей Авдотьей Суворовою, и ее сестрой полковницей Прасковьей Скарятиной. При всем том
состояние Василия Ивановича Суворова, впоследствии довольно значительное,
было в детские годы сына невелико.
Эта отдаленная цель показалась бы для других абсурдом, бредом больного воображения, до того достижение ее
было несбыточно для юного дворянчика-солдата, без связей и покровительства, без большого
состояния, безвестного, неказистого, хилого. Но Суворов чувствовал
в себе достаточно сил для того, чтобы добиваться этой, якобы несбыточной, мечты, определил к тому средства, обдумывал программу.
Александр Васильевич вскоре поборол свое волнение, встал и даже принялся
было за книгу, но тотчас и бросил ее. Заниматься он не мог и чувствовал, что сегодня он к этому даже не
в состоянии себя принудить. Он отворил дверь и кликнул Марью Петровну. Та явилась.
Фурманщики, или мортусы, уже
были не
в состоянии перевозить всех больных
в чумные больницы, которых
было в Москве несколько. Первая из них
была устроена за заставой,
в Николо-Угрешском монастыре. Большая часть из мортусов сами умерли, и пришлось набирать их из каторжников и преступников, приговоренных к смертной казни. Для них строили особые дома и дали им особых лошадей. Они почти одни и хозяйничали
в как бы вымершем, да и на самом деле наполовину вымершем городе.
Таково
было душевное
состояние «невесты-вдовы», как прозвали княжну Варвару Ивановну
в московском свете.
Пусть она во власти этих двух негодяев, но
в их молчании она уверена как
в молчании сообщников, и, наконец, она от них покупает его, позволяя себя обкрадывать одному из них — графу Довудскому. Она может,
в конце концов, выделить им известную сумму и удалить от себя навсегда. Ее
состояние все-таки останется огромным. Она еще может
быть счастлива!
Французы Виомениля
будут перевезены во Львов. Французы Дюмурье
в Бялу,
в Литву; польские конфедераты
в Смоленск. Люди невоенные отправляются куда хотят; больные пленные, которые
в состоянии выдержать дальний путь, получают надлежащую помощь. Накануне дня, назначенного для сдачи, русские провели всю ночь под ружьем.
К несчастью Польши, развивающаяся французская революция представлялась настолько страшной монархическим правительствам, что
в состоянии была соединить разъединенных, угрожая принципу первостепенной важности, перед которым другие интересы казались мелкими.
Затем он остановился, закрыл глаза и углубился
в мысли. Все присутствующие
были приведены
в состояние экстаза, кровь кипела
в их жилах и сердца, казалось, хотели вылететь из груди. Никто не решался говорить. Все ожидали продолжения речи великого, всегда победоносного полководца-старца, на закате лет жизни своей коварством поставленного
в гибельное положение.
Кровь волновалась
в каком-то восторженном
состоянии и казалось, что если бы тьма тьмущая врагов или татар с подземными духами злобы предстали перед ними, они готовы бы
были броситься на них и сразиться с ними.
Не может
быть, однако, сомнения, что главными причинами болезненного
состояния Суворова
были причины нравственные. Одни не давали ему покоя
в селе Кончанском, другие неотвязно преследовали и мучили за границей.
— И между тем, — продолжал он с жаром, — я бы не желал внушить вам дурное мнение о покойнице. Сохрани Бог! Это было существо благороднейшее, добрейшее, существо любящее и способное на всякие жертвы, хотя я должен, между нами, сознаться, что если бы я не имел несчастия ее лишиться, я бы, вероятно, не
был в состоянии разговаривать сегодня с вами, ибо еще до сих пор цела балка в грунтовом моем сарае, на которой я неоднократно собирался повеситься!
Неточные совпадения
Расстроено оно
было скотскими падежами, плутами приказчиками, неурожаями, повальными болезнями, истребившими лучших работников, и, наконец, бестолковьем самого помещика, убиравшего себе
в Москве дом
в последнем вкусе и убившего на эту уборку все
состояние свое до последней копейки, так что уж не на что
было есть.
Бедный князь
был в самом расстроенном
состоянии духа.
Казалось, как бы и самые финансы не
были в завидном
состоянии.
Он
был бледный, убитый,
в том бесчувственно-страшном
состоянии,
в каком бывает человек, видящий перед собою черную, неотвратимую смерть, это страшилище, противное естеству нашему…
Почему казалось мужчинам, что
в них заключалось скверное и нехорошее, сию минуту узнаем:
в губернию назначен
был новый генерал-губернатор — событие, как известно, приводящее чиновников
в тревожное
состояние: пойдут переборки, распеканья, взбутетениванья и всякие должностные похлебки, которыми угощает начальник своих подчиненных.