Неточные совпадения
Следователем он служил
уже давно, еще по наказу и остался вместе с
очень немногими по введении судебной реформы, которой, кстати сказать, был
очень недоволен и вел постоянную войну с прокурорским надзором, окружным судом и судебною палатою, что, впрочем, в виду того, что он был утвержденным следователем, благополучно сходило ему с рук.
— Это не мешает ей быть
очень хорошенькой. По-моему, она даже лучше твоей ломающейся княжны. Ты, кажется, поторопилась записывать ее в красавицы, или
уже слишком снисходительна, как всякая красивая женщина.
—
Очень просто, — невозмутимо отвечал тот и повторил
уже раз данное князем объяснение.
— А,
очень рада,
очень рада, я так люблю Шестово, но папа болен, и я
уже три года как не была там. Это баловник дядя для меня и задумал снять виды. Я
уж знаю. Я ему как-то раз выразила желание… — затараторила Лидия Дмитриевна, развернув фотографии и любуясь ими.
—
Очень,
очень, повторяю, приятно мне вас видеть у себя. Заочно я
уже давно знаком с вами, так как брат Александр в каждом письме упоминает о вас, расхваливая вас, как человека и как воспитателя и руководителя его сына… — обратился князь Дмитрий к Николаю Леопольдовичу. Тот, сделав сконфуженный вид, поклонился.
— Скончались сегодня в ночь, под утро, я
уж сбегал поклониться праху, на стол положили. Народищу страсть — весь город, любили их-с
очень, хороший человек были, царство им небесное.
— Я
уж и то около получасу стучался, никакого ответа, верно
очень крепко започивать изволили.
Княжна Маргарита была
очень сдержанна, так как не знала еще, как взглянет на это знакомство Гиршфельд, а она
уже приучила себя смотреть на все его глазами и выслушивать даже относительно мелочей его мнение.
Сам Гиршфельд
очень хорошо понимал, на что она бьет, и смерть княжны Лиды была для него лишь удачным средством сделать княжну Маргариту наследницей двухсоттысячного капитала, то есть иными словами, получить этот лакомый куш в свое
уже совершенно безотчетное распоряжение.
— Не посмел-с, да и не успел-с,
очень быстро
уж это случилось! — оправдывался лакей.
— Не может забыть, — заметил смотритель, кивнув в сторону ушедшей, —
очень уж с ней сдружилась, навзрыд плакала о ней когда ее отправляли.
— Благодарю, бабушка, теперь как будто получше. Устала
уж я
очень, от острога-то ведь пешком не близко.
Несомненно, что он лгал в этом показании, а виделся с княжной утром около монастыря, но счел необходимым скрыть это свидание, что исполнил
очень искусно, поручив кому-нибудь отправить из Москвы в Т. княгине Зинаиде Павловне телеграмму, полученную утром в гостинице «Гранд-Отель»,
уже после своего отъезда из Белокаменной.
Николай Леопольдович
очень ловко заключил с ними условие об уплате ему гонорара в десять тысяч рублей, «в случае если недоимка окажется сложенной», отправился в канцелярию городской думы, и там узнал, что недоимка эта
уже сложена с них несколько месяцев тому назад, взял копию с постановления думы и, по смыслу условия, получил десять тысяч.
Для нового опекуна такой оборот дела был
очень неприятным и
уже совершенно неожиданным сюрпризом.
–, Зачем притворство? Вы
очень хорошо знаете эту причину, — возвысил он голос. — Она все та же, из-за которой
уже много лет тому назад вы из этого самого дома изгнали опозоренную мною и обездоленную вами несчастную девушку. Я до сих пор люблю ее безумно, страстно…
— Ну, многие из них
очень сильны! Вы, Агнесса Михайловна, — обратился он к Зыковой, —
уж уговорите князя, чтобы он на меня не сердился… Объясните ему, что я был в таком положении… только что получил это проклятую повестку…
Я лег на диван, завернувшись в шинель и оставив свечу на лежанке, скоро задремал и проспал бы спокойно, если б,
уж очень поздно, Максим Максимыч, взойдя в комнату, не разбудил меня. Он бросил трубку на стол, стал ходить по комнате, шевырять в печи, наконец лег, но долго кашлял, плевал, ворочался…
Неточные совпадения
Бывало, писывала кровью // Она в альбомы нежных дев, // Звала Полиною Прасковью // И говорила нараспев, // Корсет носила
очень узкий, // И русский Н, как N французский, // Произносить умела в нос; // Но скоро всё перевелось; // Корсет, альбом, княжну Алину, // Стишков чувствительных тетрадь // Она забыла; стала звать // Акулькой прежнюю Селину // И обновила наконец // На вате шлафор и чепец.
Вы согласитесь, мой читатель, // Что
очень мило поступил // С печальной Таней наш приятель; // Не в первый раз он тут явил // Души прямое благородство, // Хотя людей недоброхотство // В нем не щадило ничего: // Враги его, друзья его // (Что, может быть, одно и то же) // Его честили так и сяк. // Врагов имеет в мире всяк, // Но от друзей спаси нас, Боже! //
Уж эти мне друзья, друзья! // Об них недаром вспомнил я.
Ее сестра звалась Татьяна… // Впервые именем таким // Страницы нежные романа // Мы своевольно освятим. // И что ж? оно приятно, звучно; // Но с ним, я знаю, неразлучно // Воспоминанье старины // Иль девичьей! Мы все должны // Признаться: вкусу
очень мало // У нас и в наших именах // (Не говорим
уж о стихах); // Нам просвещенье не пристало, // И нам досталось от него // Жеманство, — больше ничего.
Я думал
уж о форме плана // И как героя назову; // Покамест моего романа // Я кончил первую главу; // Пересмотрел всё это строго; // Противоречий
очень много, // Но их исправить не хочу; // Цензуре долг свой заплачу // И журналистам на съеденье // Плоды трудов моих отдам; // Иди же к невским берегам, // Новорожденное творенье, // И заслужи мне славы дань: // Кривые толки, шум и брань!
Они дорогой самой краткой // Домой летят во весь опор. // Теперь послушаем украдкой // Героев наших разговор: // — Ну что ж, Онегин? ты зеваешь. — // «Привычка, Ленский». — Но скучаешь // Ты как-то больше. — «Нет, равно. // Однако в поле
уж темно; // Скорей! пошел, пошел, Андрюшка! // Какие глупые места! // А кстати: Ларина проста, // Но
очень милая старушка; // Боюсь: брусничная вода // Мне не наделала б вреда.