Неточные совпадения
— Но как вступить на это широкое поприще без денег? Необходима квартира, изящная обстановка. Без этого не вотрешь очков доверителю, без этого нельзя сказать ему
с апломбом: «Не
твой рубль, а мой рубль», — и положить этот чужой рубль в свой карман на законном основании.
— Именно какое дело? — продолжал он. Если ты думаешь, что в наших отношениях не играет роль
с моей стороны никакое чувство, если ты полагаешь, что мизерною подачкою в Москву ты купила меня, то поздравляю тебя
с такою победою, а себя
с таким
твоим лестным мнением о моей особе.
— Будь благоразумнее и этого не случится. Поверь мне, что княжна мне сама по себе совершенно не нужна. Она нужна мне, как средство. Я желаю заслужить полное доверие князя, сделаться даже в будущем его поверенным. Я только для тебя согласился быть учителем.
С зимы я займусь адвокатурой. Как поверенный князя, я могу спокойно приезжать сюда по делам, даже гостить, мы будем видиться чаще. Я буду, кроме того, на страже интересов любимой женщины, т. е.
твоих.
— Не это еще не все, нам необходимо, чтобы князь умер как можно скорее, чтобы умер он без завещания, так как кроме того, что из его состояния двести тысяч идут от нас
твоей сестре, а она
с таким приданым не засидится, и эти деньги,
с момента ее замужества, пропадут для нас навсегда, сама княгиня по завещанию является очень ограниченною в своих правах на громадное состояние князя, а я желал бы, чтобы эти права ее были бы обширнее, так как, имею на нее влияние.
— Я не желаю компрометировать ни тебя, ни себя, — заметил он ей, — не все поймут то горячее чувство, которое я питаю к тебе, а догадавшись о нашей связи, могут истолковать ее в дурную сторону для тебя и особенно для меня. Люди злы, а нам
с ними жить. Мне даже делать между ними карьеру. Если ты любишь меня, то наша связь останется по-прежнему тайной. Поверь мне, что это даже пикантнее. При настоящей полной моей и
твоей свободе тайна ни чуть ни стеснительна. Мы над нею господа. Так ли, моя дорогая?
Надо обойти нелепый пункт завещания
твоего безумного мужа, по которому миллионный капитал, завещанный
твоему сыну, все доходы как
с него, так и
с имений, кроме Шестова, должны храниться в государственных бумагах, приносящих обыкновенно ничтожные проценты.
— Ты — да, но я не хочу считать моими
твои деньги — это испортило бы всю иллюзию нашей любви. В денежных, всегда щекотливых, вопросах я очень щепетилен. Ты знаешь русскую пословицу: «дружба дружбой, а деньгам счет». Вот почему я беру
с тебя всегда расписки в получении от меня сумм — аккуратность прежде всего… — поцеловал ее в свою очередь Николай Леопольдович.
— Иди от меня, жалкий человек, к
твоей невесте, коли ты не в силах, несмотря на
твою хваленую любовь, добыть меня! — вскочила
с дивана и почти крикнула княжна.
— А видеть новые страны, новых людей, лицом к лицу встретиться
с учеными двигателями науки, слушать их и поучаться у них самих, черпать, так сказать, премудрость из первых источников. Этого разве мало?! Значит ты не любишь
твоей науки! —
с пафосом заговорила она.
— Хорошо, я тебе выдам письменное согласие. Какой может быть тут вопрос. Мы
с тобой слишком близки, составляем, по
твоим словам, одно лицо. Какие же тут отчеты?
— Кто тебя гонит?! Ты сошел
с ума! Успокойся, говори толком.
Твоя жизнь дороже мне всех моих денег. Неужели ты этого не знаешь, безумный!
— После моей смерти ведь все же
твое. Сын достаточно богат, что я о нем заботилась. Я хотела даже переговорить
с тобой о завещании в
твою пользу.
Разрешенная тобой спекуляция
с капиталом
твоего сына была очень счастлива, купленные мною на его деньги бумаги поднялись в цене; я, кроме того, за последнее время счастливо играл на бирже.
Ты попалась, оказавшись неспособной к выполнению всесторонне обдуманного замысла, разыграла из себя нервную барышню и хочешь, чтобы
с тобою вместе погибал и другой, неповинный в
твоей ошибке человек, повторяю тебе, ты ошибаешься, ты должна отвечать одна.
— Так не лучше ли нам
с тобой остаться друзьями? — вдруг переменил он тон. — Я постараюсь всеми силами облегчить
твою участь, я окружу тебя и здесь, и там возможным довольством и покоем. Образумься, согласись, моя дорогая!
—
Твоя невеста?.. —
с ужасом прошептала она.
— Ты
с ума сошла, моя дорогая, чтобы я, зная
твое происхождение, зная, наконец,
твое воспитание и образование, которым, к слову сказать, могла бы позавидовать любая из княжен Гариных, чтобы я, повторяю, сделала бы тебя своей прислугой, почти горничной. Да я всю жизнь не простила бы себе этого! Я ведь не княгиня Зоя — эта бессердечная, ходячая статуя!..
— Это по новому, — съязвила Зоя Александровна, — но это все равно… Истинная любовь робка, и он обратился ко мне, как к
твоей матери
с просьбой походатайствовать за него у тебя.
— Не в том ли выражается
твоя дума, что ты связался в Москве
с какой-то актрисой, presque avec une cocotte, j'ai entendu.
— Нет, нет, я не могу расстаться
с тобой! — бросился он к ней. — Я буду этим
твоим вторым мужем.
— Я умираю, ты остаешься единственной опорой
твоей матери, единственным представителем рода князей Гариных. Надеюсь, что эти важные обязанности, в связи
с просьбой своего умирающего отца, заставят тебя изменить
твою жизнь, а пойти иным, более достойным носимого тобою имени жизненным путем.
— Я тебе покажу, — заплетающимся голосом продолжал уже при Антоне Михайловиче выкрикивать оборванец, подступая к стойке и энергично отталкиваемый от нее двумя мальчишками половыми, — дай срок, найму адвоката — миллионы получу, весь этот
твой кабак
с тобою вместе куплю и выкуплю.
— Я валялась тоже у
твоих ног!.. — злобно прошипела Александра Яковлевна,
с довольной улыбкой смотря на лежавшую у ее ног княгиню Гарину.
Неточные совпадения
Как грустно мне
твое явленье, // Весна, весна! пора любви! // Какое томное волненье // В моей душе, в моей крови! //
С каким тяжелым умиленьем // Я наслаждаюсь дуновеньем // В лицо мне веющей весны // На лоне сельской тишины! // Или мне чуждо наслажденье, // И всё, что радует, живит, // Всё, что ликует и блестит, // Наводит скуку и томленье // На душу мертвую давно, // И всё ей кажется темно?
Татьяна, милая Татьяна! //
С тобой теперь я слезы лью; // Ты в руки модного тирана // Уж отдала судьбу свою. // Погибнешь, милая; но прежде // Ты в ослепительной надежде // Блаженство темное зовешь, // Ты негу жизни узнаешь, // Ты пьешь волшебный яд желаний, // Тебя преследуют мечты: // Везде воображаешь ты // Приюты счастливых свиданий; // Везде, везде перед тобой //
Твой искуситель роковой.
Чей взор, волнуя вдохновенье, // Умильной лаской наградил //
Твое задумчивое пенье? // Кого
твой стих боготворил?» // И, други, никого, ей-богу! // Любви безумную тревогу // Я безотрадно испытал. // Блажен, кто
с нею сочетал // Горячку рифм: он тем удвоил // Поэзии священный бред, // Петрарке шествуя вослед, // А муки сердца успокоил, // Поймал и славу между тем; // Но я, любя, был глуп и нем.
Она зари не замечает, // Сидит
с поникшею главой // И на письмо не напирает // Своей печати вырезной. // Но, дверь тихонько отпирая, // Уж ей Филипьевна седая // Приносит на подносе чай. // «Пора, дитя мое, вставай: // Да ты, красавица, готова! // О пташка ранняя моя! // Вечор уж как боялась я! // Да, слава Богу, ты здорова! // Тоски ночной и следу нет, // Лицо
твое как маков цвет». —
Так, полдень мой настал, и нужно // Мне в том сознаться, вижу я. // Но так и быть: простимся дружно, // О юность легкая моя! // Благодарю за наслажденья, // За грусть, за милые мученья, // За шум, за бури, за пиры, // За все, за все
твои дары; // Благодарю тебя. Тобою, // Среди тревог и в тишине, // Я насладился… и вполне; // Довольно!
С ясною душою // Пускаюсь ныне в новый путь // От жизни прошлой отдохнуть.