Неточные совпадения
Самый выбор темы для кандидатской диссертации указывал, что университетский курс не сбил его
с раз намеченной
дороги, что из-под крова храма науки вышел еще неоперившийся орел-стервятник, будущий жрец Ваала или попросту делец-акула.
— Если по делу, не задерживаю, сигару на
дорогу захватите, — пододвинул Константин Николаевич гостям ящик
с сигарами и взял одну сам.
Княгиня сама предложила за занятия
с одиннадцатилетним сыном двести рублей в месяц и сто рублей на
дорогу взад и вперед.
Перед домом, со стороны
дороги, был разбит парк
с обширным цветником, в середине которого находился громадный фонтан — колоссальный бронзовый лебедь
с поднятой вверх головой.
Прошло несколько дней. Истинный и верный путь, к достижению желанных целей, открытие которого было куплено княжной Маргаритой Дмитриевной такою
дорогою ценою при последнем свидании ее
с Гиршфельдом в «старом парке», был пока известен ей лишь в общих чертах.
— А можете и не ездить, такая же будете, — вышел в это время из кабинета князь, находившийся
с самого раннего утра в дурном расположении духа. — Стану ли я для всяких ваших проходимиц или, как они теперь называются, курсисток
дорогих лошадей гонять. Заведите своих да и катайтесь сколько угодно.
Город Т. отстоит от станции железной
дороги не более как в полуверстном расстоянии. Это пространство занято немощеной площадью
с низенькими строениями кругом, в которых помещаются разные лавчонки, портерные, питейные дома и даже ресторации.
Впрочем, не хорошая практика, не родной город и не родительский дом,
с которыми связывали его столь
дорогие для всех воспоминания раннего детства, привлекали его в Т.
Нарочный, посланный в Шестово
с известием о смерти князя Дмитрия Павловича, прибыл туда, в виду невозможной проселочной
дороги только в десятом часу вечера.
От его зоркого взгляда не ускользнуло лежавшее на столе, поверх других бумаг, письмо, начинающееся словами: «Милый,
дорогой дядя»,
с какой-то припиской сверху, сделанной княжеской рукой.
— Я не желаю компрометировать ни тебя, ни себя, — заметил он ей, — не все поймут то горячее чувство, которое я питаю к тебе, а догадавшись о нашей связи, могут истолковать ее в дурную сторону для тебя и особенно для меня. Люди злы, а нам
с ними жить. Мне даже делать между ними карьеру. Если ты любишь меня, то наша связь останется по-прежнему тайной. Поверь мне, что это даже пикантнее. При настоящей полной моей и твоей свободе тайна ни чуть ни стеснительна. Мы над нею господа. Так ли, моя
дорогая?
Николай Леопольдович подарил невесте серьги и брошку, осыпанную бриллиантами, хотя, надо сказать правду, не
дорогими, но этот подарок не примирил ее
с ним, и она продолжала внутренне негодовать на него за слишком малую, по ее мнению, оценку ее услуг.
— Да, да, ты права, моя
дорогая, это
с моей стороны одно малодушие. Я просто не в силах совладать
с собой. Прости меня, не сердись.
— Я хотела переговорить
с тобой о том, что держать эти деньги в казенных бумагах, по моему мнению, крайне невыгодно. При настоящем настроении биржи, при настоящем развитии молодого в России частного банкового дела, акции этих банков, а также железных
дорог представляют из себя лучшие бумаги, особенно для помещения небольших капиталов. Хранить в наше время деньги в малопроцентных государственных бумагах — абсурд.
— Кто тебя гонит?! Ты сошел
с ума! Успокойся, говори толком. Твоя жизнь
дороже мне всех моих денег. Неужели ты этого не знаешь, безумный!
— Нет, моя
дорогая, нельзя, да и не зачем. Поспешишь — людей насмешишь, совершенно справедливо говорит русский народ. Княгиня очень боится опекунской ответственности. Деньги князя от нас не уйдут, но надо их заполучить в собственность
с умом и осторожно. Подумаем — надумаемся.
— Так не лучше ли нам
с тобой остаться друзьями? — вдруг переменил он тон. — Я постараюсь всеми силами облегчить твою участь, я окружу тебя и здесь, и там возможным довольством и покоем. Образумься, согласись, моя
дорогая!
— Ты
с ума сошла, моя
дорогая, чтобы я, зная твое происхождение, зная, наконец, твое воспитание и образование, которым, к слову сказать, могла бы позавидовать любая из княжен Гариных, чтобы я, повторяю, сделала бы тебя своей прислугой, почти горничной. Да я всю жизнь не простила бы себе этого! Я ведь не княгиня Зоя — эта бессердечная, ходячая статуя!..
Свидетели столкнулись
с двумя солдатами, сопровождающими привезенную из тюрьмы княжну Маргариту, и принуждены были приостановиться и дать
дорогу.
Александра Яковлевна только что встала, и в утреннем негляже казалась утопающей в волнах тончайшего батиста и
дорогих кружев, сквозь которые в подобающих местах просвечивало ее выхоленное, атласное, розовое тельце.
С тех пор как мы покинули ее в Шестово, она пополнела и посвежела, красивое личико приобрело выражение большей самоуверенности и даже игривого нахальства. Она сидела, грациозно откинувшись на спинку chaise-longue и капризно играла миниатюрными ножками, обутыми в шитые золотом китайские туфельки.
— Стоило,
дорогая; но товар не ходкий: куда
с ним денешься, если продавать?..
Несмотря на утомление после прошлой ночи, проведенной в
дороге, Виктор не мог заснуть целую ночь: мысли, одна другой несообразнее, лезли ему в голову; лишь под утро он задремал, но поминутно просыпался от тяжелых грез: то он видел себя убитым рукою мстительной Александрины, то ее — убитую им и плавающую в крови.
С тяжелой головой,
с разбитыми нервами встал он
с постели около полудня.
Красивая рука Анны Аркадьевны, украшенная
дорогими кольцами,
с потухшей папиросой бессильно откинулась на ручку дивана: видно было, что ее обладательница о чем-то задумалась, что-то соображает. Перед ней на столе лежал лист бумаги, сплошь исписанный цифрами. Изящные бронзовые часы, стоящие на камине, показывали половина первого. В передней послышался звонок.
— Скажи мне, моя
дорогая, что
с тобой, ты совсем переменилась ко мне и видимо не искренна со мной? — спросил он ее в одно из их свиданий наедине.
Гиршфельд закрыл лицо руками и горько заплакал, заплакал чуть ли не в первый раз в жизни. Слезы облегчили его. Он тряхнул головой, успокоился и, казалось, примирился
с совершившимся фактом. Спрятав письмо и заметку в бумажник, он почти спокойно принялся за чтение остальной корреспонденции. Окончив это занятие, он позвонил и приказал лакею приготовить чемодан к курьерскому поезду Николаевской железной
дороги, отвезти его на вокзал и купить билет. На другой день утром он уже был в Москве.
Все это князь Гарин рассказывал
с мельчайшими подробностями, как в номере гостиницы, так и сидя уже в вагоне железной
дороги, уносившей их в Петербург.
— Однако и пообчистил же вас этот живодер, — начал он возмущаться еще
дорогой. — А я вас как путных, — обратился он к Надежде Петровне и Деметру, — уведомил, где найти Василия Васильевича, что ж, найти — нашли, а от глупостей удержать не сумели, при вас почти последнюю рубашку
с него сняли, чуть самого не проглотил и не подавился.
Всю
дорогу от Комаровки до Петербурга Николай Леопольдович был предупредительно любезен
с Александром Алексеевичем и к концу пути успел положительно изгладить из его души неприязненное чувство, тем более, что обещал ему дополнительное вознаграждение в более крупном, чем полученное им размере по окончании всех расчетов.
— Эта тысяча рублей является для вас,
дорогой Александр Алексеевич, лишь небольшим задатком, — медоточивым голосом начал Гиршфельд. — Разве я не понимаю, сколько услуг сделали вы мне в этом деле, вы были главным моим сотрудником и несли в нем самые тяжелые обязанности. Пробыть более года
с глазу на глаз
с этим идиотом, одно уж чего-нибудь да стоит.
— Вы понимаете,
дорогой мой, что когда вы явились вместе
с ними в Москву, у меня мелькнуло подозрение. На минуту, но мелькнуло. Этим и объясняется моя временная к вам холодность! Вы понимаете?
— Николай Леопольдович ведь все время, кажется,
с нами был? — задала
дорогой вопрос Стефания Павловна.
—
Дорогому Николая Леопольдовичу
с освобождением! — поднес он его Гиршфельду.
«Поразительно, я считал его за солидного капиталиста; может быть это так — коммерческий фокус, а денежки целы. Мои-то наверное он мне выдаст — мы
с ним слишком старинные приятели!» — утешал он сам себя
дорогой.
Неточные совпадения
Сначала все к нему езжали; // Но так как
с заднего крыльца // Обыкновенно подавали // Ему донского жеребца, // Лишь только вдоль большой
дороги // Заслышат их домашни дроги, — // Поступком оскорбясь таким, // Все дружбу прекратили
с ним. // «Сосед наш неуч; сумасбродит; // Он фармазон; он пьет одно // Стаканом красное вино; // Он дамам к ручке не подходит; // Всё да да нет; не скажет да-с // Иль нет-с». Таков был общий глас.
И я лишен того: для вас // Тащусь повсюду наудачу; // Мне
дорог день, мне
дорог час: // А я в напрасной скуке трачу // Судьбой отсчитанные дни. // И так уж тягостны они. // Я знаю: век уж мой измерен; // Но чтоб продлилась жизнь моя, // Я утром должен быть уверен, // Что
с вами днем увижусь я…
Встает заря во мгле холодной; // На нивах шум работ умолк; //
С своей волчихою голодной // Выходит на
дорогу волк; // Его почуя, конь дорожный // Храпит — и путник осторожный // Несется в гору во весь дух; // На утренней заре пастух // Не гонит уж коров из хлева, // И в час полуденный в кружок // Их не зовет его рожок; // В избушке распевая, дева // Прядет, и, зимних друг ночей, // Трещит лучинка перед ней.
В продолжение немногих минут они вероятно бы разговорились и хорошо познакомились между собою, потому что уже начало было сделано, и оба почти в одно и то же время изъявили удовольствие, что пыль по
дороге была совершенно прибита вчерашним дождем и теперь ехать и прохладно и приятно, как вошел чернявый его товарищ, сбросив
с головы на стол картуз свой, молодцевато взъерошив рукой свои черные густые волосы.
И сколько раз уже наведенные нисходившим
с небес смыслом, они и тут умели отшатнуться и сбиться в сторону, умели среди бела дня попасть вновь в непроходимые захолустья, умели напустить вновь слепой туман друг другу в очи и, влачась вслед за болотными огнями, умели-таки добраться до пропасти, чтобы потом
с ужасом спросить друг друга: где выход, где
дорога?