Неточные совпадения
—
Вы скоры
на приговор, мой молодой друг, это не совсем так. Успех дается лишь тому, кто его заработал. Фортуна не даром изображается женщиной. За ней надо уметь ухаживать и ухаживать настойчиво и серьезно. Это не кисейная барышня, которую можно увлечь потоком громких фраз, и не светская львица, падкая
на мимолетные интрижки. Нет, это серьезная барыня, которая дарит свою благосклонность только серьезным людям.
— Да зачем, говорю я,
вам репетитора, когда все равно сын ваш
на второй год в классе остался?
— Я вот что надумал. Теперь время летнее, глухое. Взять
на лето хороший урок, скопить деньжонок, а с сентября начать практику.
Вас хотел попросить не рекомендуете ли
вы?
— Вот княгина Шестова все просит рекомендовать ей учителя, но не
вас же я ей рекомендую… Она просто ищет себе любовника, а какой же порядочный человек
на это согласится…
— Не лучше ли было бы
вам сначала поступить
на службу здесь, в Москве, или в Петербурге, наконец, в провинции, там быстрее ход. Я бы мог
вам дать рекомендательные письма. У меня есть в министерстве юстиции и в разных судебных учреждениях знакомые — люди влиятельные…
— Так… Начинать карьеру с займа плохое дело. Это значит строить здание
на песке. Если впоследствии случится нужда и надо будет перехватить, поверьте,
вы у меня не встретите отказа, но
на обстановку, будто бы нужную для адвокатской лавочки (ваше собственное выражение), хоть сердитесь
на меня, не дам…
— Не думаю! Впечатления, производимые
на меня людьми, никогда меня не обманывали; к
вам, например, он приходил сегодня занимать деньги для начала карьеры.
— Нет, это уже слишком,
вы сегодня не в духе и от того злы, и все
вам представляются в черном свете… Гиршфельд молод, увлекается, но
на заведомо бесчестный поступок он неспособен, я его знаю с детства…
— О, да
вы на самом деле опасный, а я в Москве одна.
— Я еду завтра, а
вы выезжайте через два дня. По расчету времени, я вышлю лошадей
на станцию.
— Это, конечно, не входит в круг принятых
вами на себя обязанностей, и
вы можете, если не пожелаете… отказаться…
— Поздравляю, князь, не долго повдовели, быстро нашли достойный
вас бриллиант! — обратилась она к князю с худо скрываемым сарказмом. Она рассчитывала
на него для одной из своих племянниц, которую нарочно выписала из Петербурга.
— Его сиятельство, князь Александр Павлович просит
вас на террасу.
— Я, собственно говоря, в это время обедаю, а когда
вы будете обедать, то я уже ужинаю, потому в восемь часов вместе с курами ложусь спать… За то встаю в пять часов утра, а иногда и раньше. В деревне так и следует, а вот моя любезная супруга…
вы, кажется, с ней знакомы? — вопросительно взглянул князь
на Николая Леопольдовича.
— О, да
вы человек практический… несмотря
на свою молодость.
—
Вы мне не нужны, — объявил он ему, когда тот зажег свечи
на письменном столе, — можете идти, до ужина я буду читать.
— Княгиня пишет, что
вы преданная девушка, а преданность должна вознаграждаться, возьмите это себе
на ленты… — подал он Стеше пятирублевку.
—
Вы с первого дня стали заглядываться
на княжну.
— Учиться в такую жару, да Бог с
вами, Николай Леопольдович,
вы и себя измучаете, да и мальчишку моего совсем замучаете. Ребенку надо летом
на зиму здоровьем набираться,
на солнышке печься, мускулы беганьем развивать, а он его за книгу. Бросай, Володя, книжки под стол! Кати, брат, в сад, в поле!
— Ну-с, — начал он, подсаживаясь к ней, —
на чем мы с
вами остановились? Давайте продолжать, если ваши мечты, в которых я застал
вас, не заставили
вас позабыть наш разговор.
— Перестаньте балаганить! Это совсем к
вам не идет, а преданы ли
вы мне — это я еще увижу, но что не будете покорны, я это знаю,
на это не рассчитываю и даже этого не желаю.
Вы получаете мужа, только что вступившего
на скользкое адвокатское поприще, без средств, а следовательно без возможности с честью и славою идти по этому пути.
— Значит,
на вашу долю придется пятнадцать. Разве это деньги? Мы с
вами еще не жили, нам хочется жить.
На сколько нам их хватит? А между тем, жизнь манит своими соблазнами. Ими пользуются другие под нашим носом. Почему же не мы? Деньги эти пройдут быстро, наступит безденежье, и картина окажется верна.
— За обладание
вами, я готов отдать
вам себя
на всю жизнь — это не фраза. Получая
вас, я приобретаю себе полезного союзника и помощника, сохранить которого будет в моих интересах. Для людей, для света княжна Шестова и помощник присяжного поверенного Гиршфельда будут только хорошими знакомыми. К нам, у меня уже составлен план, перейдут все капиталы князя Александр Павловича Шестова. Красавица княжна Шестова поможет мне приобрести капиталы и из других рук по моим указаниям, деля добычу, по-братски, пополам.
— А я Лида, сестра Марго, которую
вы знаете. Она, вероятно,
вам говорила обо мне, а может и нет? — наивно вопросительно поглядела она
на Николая Леопольдовича.
—
Вы позволите? — указал он
на письма.
— В первый, а потому и хотел обратиться к
вам с вопросом, где бы у
вас тут поужинать? Хотелось бы не дома, а
на народе.
— Что
вы там ни говорите, барон, про своего Арапа, собака, нет слов, хорошая, но до моего Артура ей далеко.
На вид она у меня не мудреная, по душе скажу, даже и порода не чиста, но ума палата, да не собачьего, сударь
вы мой, а человеческого ума. Не собака — золото; только не говорит, а заговорит — профессор.
Вы что это, господин ментор, в усы смеетесь, или не верите? — обратился он к Гиршфельду.
— Глянул я
на Артура — все стоит. Пиль! — закричал я, выпалил, ну, две штуки
на месте и положил. Вот это собака, а
вы — Арап. Далеко вашему Арапу! — обратился Владимир Павлович к барону Фитингофу.
— Да ведь с тех пор, как
вы тогда
на охоту пошли, ее и не видать, — сообразили домашние.
— Кольцо вашей покойной матушки у
вас на руке. Снимите и дайте его мне, — обратился служитель алтаря к княжне Лиде.
— Как умереть? Ведь он эти дни был совершенно здоров, весел, ни
на что не жаловался.
Вы, доктор, ничего не замечали в нем опасного?
— Мне бы хотелось предложить
вам допросить еще несколько свидетелей. Я кажется имею
на это право? — в свою очередь съязвил Новский.
— Скажите, свидетель, — начал тот, — кто полчаса тому назад говорил у
вас на кухне, что не дело-ли это Якова Петровича, так как он грозился когда-то?
— Видит Бог, всего пять капель влил, разрази меня Господи, если вру. Не убивец я. Сколько лет служил их сиятельству, да и
вы, ваше высокоблагородие, меня, знаете. Зачем же напраслину
на меня возводите?.
— Значит
вы убеждены, что правило это верно, что отделаться от впечатлений юности трудно, едва ли возможно, что они, нет, нет да и всплывают из глубины души или сердца, как хотите, и дают себя знать, не смотря
на то, что
на смену им явились другие впечатления, быть может, кажущиеся более сильными? — с расстановкой спросила княжна.
— А то, что если бы княжна Маргарита Дмитриевна захотела, — а она, кажется, этого совсем не прочь, — то господин Шатов охотно бы уступил
вас своему другу, не из чувства дружбы к нему, а из чувства любви к вашей сестре. Если же бы, к довершению всего,
вы на это согласились, то счастливее человека, чем господин Карнеев, трудно было бы и сыскать.
— Вот
вам и людская благодарность! — развел руками Гиршфельд. — Я единственно из доброго к
вам расположения указал
вам на сделанное мною открытие, в верности которого не сомневаюсь, и несмотря
на совершенно незаслуженное обвинение
вами меня в злости, советую
вам, как друг, принять это мое сообщение к сведению.
— И
вы верите в эту пресловутую простуду? — горько усмехнулась она и посмотрела
на Ивана Павловича своими воспаленными глазами.
— Почему
вы знаете, что я обманулась? — вдруг порывисто заговорила она и даже пододвинулась
на диване к сидевшему в кресле Карнееву.
— Кому же как не
вам… как причем
вы?!. — удивленно поглядел он
на нее.
— Как же
вы ее не остановили! — накинулась она
на лакея.
— Я
вас знаю за слишком серьезного человека, чтобы думать, что
вы решились
на такой шаг, не обдумав его всесторонне, а потому у меня не поворачивается даже язык
вас отговаривать, хотя я теряю в
вас лучшего помощника, а мир — лучшего человека.
— До свидания, желаю
вам всего, всего хорошего, а главное здоровья и успеха в ваших научных занятиях! — крепко пожал он
на прощанье руку Шатова.
— Очень
вам благодарен! — вскочил тот
на ноги и даже присел от удовольствия.
—
Вы, как я слышал, потеряли
на акциях Ссудно-коммерческого банка довольно крупную сумму денег?
— Я собирался погостить у
вас и думал повеселиться
на ваших деревенских праздниках.
—
Вы мне, конечно, телеграфируете о выезде, — обратилась она к тетке при прощаньи, — я приеду
вас встретить
на станцию.
Да, г. Гиршфельд, рука об руку мы творили наши преступления, за то и
на каторгу мы пойдем с
вами рука об руку…
— Оно не полно, подсудимая что-то скрывает, быть может, очень важное для правильного отправления над ней правосудия, быть может такие обстоятельства,
на основании которых
вы могли бы, с спокойною совестью, дать ей снисхождение, быть может даже своих сообщников, остающихся безнаказанными, она не хочет раскрыть всецело свою душу перед
вами, своими судьями. Пусть пеняет
на себя.
Вы не дадите ей снисхождения.
Неточные совпадения
Мои богини! что
вы? где
вы? // Внемлите мой печальный глас: // Всё те же ль
вы? другие ль девы, // Сменив, не заменили
вас? // Услышу ль вновь я ваши хоры? // Узрю ли русской Терпсихоры // Душой исполненный полет? // Иль взор унылый не найдет // Знакомых лиц
на сцене скучной, // И, устремив
на чуждый свет // Разочарованный лорнет, // Веселья зритель равнодушный, // Безмолвно буду я зевать // И о былом воспоминать?
Что ж, если вашим пистолетом // Сражен приятель молодой, // Нескромным взглядом, иль ответом, // Или безделицей иной //
Вас оскорбивший за бутылкой, // Иль даже сам в досаде пылкой //
Вас гордо вызвавший
на бой, // Скажите: вашею душой // Какое чувство овладеет, // Когда недвижим,
на земле // Пред
вами с смертью
на челе, // Он постепенно костенеет, // Когда он глух и молчалив //
На ваш отчаянный призыв?
Стихи
на случай сохранились; // Я их имею; вот они: // «Куда, куда
вы удалились, // Весны моей златые дни? // Что день грядущий мне готовит? // Его мой взор напрасно ловит, // В глубокой мгле таится он. // Нет нужды; прав судьбы закон. // Паду ли я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения и сна // Приходит час определенный; // Благословен и день забот, // Благословен и тьмы приход!
Вот время: добрые ленивцы, // Эпикурейцы-мудрецы, //
Вы, равнодушные счастливцы, //
Вы, школы Левшина птенцы, //
Вы, деревенские Приамы, // И
вы, чувствительные дамы, // Весна в деревню
вас зовет, // Пора тепла, цветов, работ, // Пора гуляний вдохновенных // И соблазнительных ночей. // В поля, друзья! скорей, скорей, // В каретах, тяжко нагруженных, //
На долгих иль
на почтовых // Тянитесь из застав градских.
Стремит Онегин?
Вы заране // Уж угадали; точно так: // Примчался к ней, к своей Татьяне, // Мой неисправленный чудак. // Идет,
на мертвеца похожий. // Нет ни одной души в прихожей. // Он в залу; дальше: никого. // Дверь отворил он. Что ж его // С такою силой поражает? // Княгиня перед ним, одна, // Сидит, не убрана, бледна, // Письмо какое-то читает // И тихо слезы льет рекой, // Опершись
на руку щекой.