Неточные совпадения
У ее ног, сидя
на скамейке, играл с огромным догом пепельного цвета худенький, тщедушный, черномазенький мальчик, одетый, как и старый князь, в чесунчовую пару. Это и был
будущий ученик Гиршфельда, князь Владимир.
— Будь благоразумнее и этого не случится. Поверь мне, что княжна мне сама по себе совершенно не нужна. Она нужна мне, как средство. Я желаю заслужить полное доверие князя, сделаться даже в
будущем его поверенным. Я только для тебя согласился быть учителем. С зимы я займусь адвокатурой. Как поверенный князя, я могу спокойно приезжать сюда по делам, даже гостить, мы будем видиться чаще. Я буду, кроме того,
на страже интересов любимой женщины, т. е. твоих.
Побеседовав несколько времени с княгиней, и уверив ее, что злоупотреблять позволением князя Александра Павловича занимать ее было бы с их стороны опрометчиво для
будущего, он оставил ее за любимым ее занятием — раскладыванием пасьянса, а сам поспешил
на террасу, оканчивать свой разговор с княжной, который он решил сегодня же довести до благополучного конца, так как почва, по его мнению, была подготовлена.
Ей казалось, что рука этого человека настолько твердая, непоколебимая опора, что она, княжна, может теперь спокойно и безмятежно смотреть в
будущее, отдохнуть от пережитых треволнений, что он один доведет ее до цели, выведет ее
на широкую желанную дорогу.
Ею до сих пор он был чрезвичайно доволен. Он чувствовал, что она была вся в его руках, что она
на самом деле отдалась ему беззаветно и бесповоротно, что она полюбила его со всею страстью молодого, нетронутого организма. Он глубоко верил только в такое плотское чувство и оно служило, по его мнению, верным залогом, что она не будет в
будущем перечить его планам и не выдаст, если попадется.
Саркастическая улыбка, с которой непременно встретил бы Николай Леопольдович рассказ о начале романа ее юности и о герое этого романа, казалось ей, до боли потревожит память о ее прошлом, а эту память, несмотря
на уверенность в счастии настоящего и
будущего, она почему-то ревниво охраняла.
Послушав сухой перечень бывших и предстоящих работ по вверенному ему заведению, надежды
на получение в близком
будущем профессуры, Антон Михайлович не удержался.
Он не счел даже нужным указывать
будущему своему брату по схиме тяжесть обязанностей, принимаемых им
на себя, силу искушений молодости и оставленного мира, трудность послушничества.
— Ты хорошо понимаешь сам, что я, несмотря
на всю любовь к тебе, не выйду замуж за дюжинного доктора. Ты должен сделаться знаменитостью. Ты — моя гордость. Я не хочу, связав тебя собой, помешать твоей славе, отнять у науки ее лучшего работника, ее
будущее украшение.
— Нет, я постараюсь возвратить ей эти деньги. У меня есть несколько дел с крупным гонораром в
будущем. Еще неизвестно, как взглянет
на все это она и ее доктор, с которым она переписывается чуть не каждый день. Могут поднять историю и скомпрометировать меня. Ты, конечно, этого не захочешь?
Сначала она не хотела подчиниться этому распоряжению, но после первых минут негодования сообразила, что в ее настоящем положении борьба с княжеским семейством более чем бесполезна, и может лишь вредно отразиться
на составленном ею многосторонне обдуманном плане, —
на ее
будущем, в которое она продолжала смотреть без боязни.
Надо, впрочем, отдать справедливость директору, что несмотря
на то, что он
на первых же порах отличил от других новую ученицу и стал явно и настойчиво за нею ухаживать, это не помешало ему убедиться в ее музыкальной неподготовленности и маленьком голоске, и сдать ее в класс драматического искусства,
на руки Марина — своего безопасного соперника в ферлакурстве, уверив Александру Яковлевну, что лишаясь ее как ученицы, он приносит жертву
на алтарь искусства, так как у нее, по его мнению, разделенному с Мариным — авторитетом в этом деле, — несомненные задатки драматической актрисы, и
на его совести лежал бы грех лишения отечественной сцены ее лучшего
будущего украшения.
Весть о принятии новой артистки с быстротой молнии распространилась не только за кулисами, но и в собравшейся в громадном числе
на спектакль публике. Александра Яковлевна перезнакомилась со всеми бывшими
на лицо своими
будущими товарищами по сцене. Со многими из них, и в том числе с Писателевым и Васильевым-Рыбаком, ома была знакома ранее. Первый был даже в числе ее поклонников.
С прежней надменной холодностью повторила княжна Анна Васильевна Гарина свое согласие явившемуся
на другой день, предупрежденному уже княгиней, счастливому своей победой, князю Владимиру. Драма, происходившая в душе молодой девушки, с неподвижным лицом выслушивавшей в продолжение двух месяцев до дня свадьбы вычурные любезности презираемого ею жениха, ее
будущего мужа, осталась скрытой в глубине ее загадочной натуры. Через несколько времени она сделалась с ним даже почти любезна.
Виктор глубоко вздохнул и почти набожно поцеловал портрет. Бережно запер он его снова в стол, тряхнул головой, как бы желая прогнать печальные мысли, и
на самом деле почти успокоился, смело, с каким-то озлоблением отчаяния стал глядеть в свое непроглядное
будущее.
На другой день князь Василий Васильевич первый сделал визит
будущему свекру своей дочери и пригласил
на завтра к себе
на обед, как его, так и его супругу.
— Телом-то жидка больно, Сереженька, да и неказиста! — выразила свое мнение, по возвращении с обеда, Домна Семеновна о своей
будущей невестке, любовно глядя
на сына.
На ясный горизонт такого светлого
будущего не преминули набежать вскоре грозные тучи. Через несколько времени после благополучного окончания «шестовского» дела, в числе полученных из Москвы писем Николай Леопольдович увидал изящный конверт,
на котором был написан его адрес знакомой ему рукой Александры Яковлевны.
Исправление его, в смысле воздержания от выпивки, было далеко не в его интересах и шло в разрез составленному им плану похода
на карман
будущего миллионера.
Он и не ошибся. Князь Владимир, выбежав, как сумасшедший, из квартиры своего поверенного, сел в пролетку и приказал ехать в Европейскую гостиницу. Дорогой
на него напало раздумье. От природы малодушный, он жил настоящей минутой, мало заботился о
будущем; он начал сожалеть, что отказался от предложенных ему Николаем Леопольдовичем пяти тысяч, которые он считал нужными для него до зарезу.
Он припал снова к ее руке горячим, страстным поцелуем. Она не отнимала ее, но глядела
на него злобно-насмешливым взглядом. Отуманенный открывающимся для него, хотя в довольно отдаленном
будущем, светлым горизонтом, Виктор не заметил этого взгляда.
— Так вот как, ваше сиятельство, — злобствовала, между тем, Пальм-Швейцарская, ломая свои изящные пальцы, — вы являетесь ко мне инкогнито,
на извозчике, закутанная непроницаемой вуалью. Вам совестно приехать открыто к вашей родной племяннице, к
будущей жене вашего сына, и вы так приехали просить моего согласия только потому, что я актриса и незаконная дочь…
Такое расположение духа, хотя и находящегося в заключении Гиршфельда, не могло остаться без влияния
на его сообщников и клевретов, гулявших
на свободе —
будущих подсудимых и свидетелей. Они тоже приободрились и стали смелее глядеть
на неизвестное
будущее.