Неточные совпадения
Ты, будто бы
идя в свою комнату, зайдешь
в всегда отворенный
кабинет и вольешь опиум, который стоит на письменном столе, около крайнего шкапчика,
в коричневом пузырьке,
в приготовленную на ночном столике рюмку, а затем пройдешь к себе.
Даже знакомство его разделялось на показное и келейное, и
в числе представителей последнего находился один известный московский репортер, Николай Ильич Петухов, вращавшийся среди московских редакций и купечества и служивший Николаю Леопольдовичу не только одним из проводников его
славы, но и комиссионером его
кабинета Справок и совещаний и конторы на торговой улице, доставлявшим ему иногда солидные купеческие дела для его практики, как присяжного стряпчего.
Проходя через
кабинет, он вспомнил, что,
идя к больному, он невольно взглянул на то место, где висел портрет Лиды, который он теперь держал
в своих руках, и удивился, что место было пусто — портрета не было — он не знал, что Шатов велел перенести его к себе
в спальню.
—
Идите… подождите… меня
в кабинете… Я сейчас выйду… — задыхающимся, хриплым голосом только мог произнести Николай Леопольдович, быстро приподнявшись на кровати и указывая Николаю Ильичу на дверь.
— Пожалуйте! — встал он из-за стола, сказал что-то шепотом жене и
пошел в свой
кабинет.
Он чувствовал себя обессиленным, оскорбленным и даже пошатывался,
идя в кабинет. В левом виске стучало, точно там были спрятаны часы.
Гааз жил в больнице. Приходит к нему перед обедом какой-то больной посоветоваться. Гааз осмотрел его и
пошел в кабинет что-то прописать. Возвратившись, он не нашел ни больного, ни серебряных приборов, лежавших на столе. Гааз позвал сторожа и спросил, не входил ли кто, кроме больного? Сторож смекнул дело, бросился вон и через минуту возвратился с ложками и пациентом, которого он остановил с помощию другого больничного солдата. Мошенник бросился в ноги доктору и просил помилования. Гааз сконфузился.
Неточные совпадения
Сергей Сергеич, я
пойду // И буду ждать вас
в кабинете.
Сам
пошел в мой
кабинет, чтобы найти там денег и мне вынести; но, нашед уже офицера
в моей спальне, успел только прислать ко мне сказать, чтобы я ехал.
Музыка, считанье и грозные взгляды опять начались, а мы
пошли к папа. Пройдя комнату, удержавшую еще от времен дедушки название официантской, мы вошли
в кабинет.
Потом его
посылали к доктору
в кабинет спрашивать что-то.
Когда дело было прочтено, Степан Аркадьич встал потянувшись и, отдавая дань либеральности времени,
в присутствии достал папироску и
пошел в свой
кабинет. Два товарища его, старый служака Никитин и камер-юнкер Гриневич, вышли с ним.