Неточные совпадения
В ушах ее звучал уверенный
голос этого человека. Она чувствовала, что в нем
есть то, чего недостает ей — сила и энергия.
Кругом все
было тихо. Громадные, столетние деревья окутывали весь парк густою тенью и распространяли приятную влажность. Легкий, чуть заметный ветерок шелестел их вершинами. Слышался как бы таинственный шепот, прерываемый лишь изредка криком загулявшей или одержимой бессонницей птицы, кваканьем лягушек на берегу недалекой реки, или отдаленным человеческим
голосом, доносившимся со двора усадьбы.
— Но если бы я согласилась
быть вашей женой? — глухим
голосом с трудом вымолвила она.
Было почти уже два часа, когда ее разбудил раздавшийся под самым ее окном резкий
голос того же Александра Павловича, распекавшего возвратившегося со станции железной дороги кучера за то, что он дал слишком незначительный отдых лошадям.
— Стрясется, наверное, какая ни на
есть беда! — решили все в один
голос.
Антон Михайлович Шатов
был тот самый «идеальный друг» княжны Маргариты Дмитриевны Шестовой, мысль о котором, подобно
голосу совести, возникла в уме княжны перед роковой для нее беседой с Гиршфельдом в «старом парке».
Проходя мимо кухни, все окна которой
были открыты, он услыхал
голоса.
Говорил он хриплым фальцетом и трудно
было поверить, чтобы человек обладающий таким несимпатичным органом
голоса, мог
быть замечательным оратором.
— Ведь вы знаете, что мое положение ужасно, — продолжал он с отчаянием в
голосе, — что я, безумно любя вас, связан навеки с любящей меня девушкой, зародившееся
было чувство к которой поглощено всецело вспыхнувшей вновь к вам любовью.
В
голосе его
было что-то пророческое, он звучал нотами такой безысходной грусти, что Константин Николаевич не только не нашелся, но даже
был не в силах сказать этому несчастному страдальцу слово утешения.
В
голосе его, однако, послышалось смущенье. Константин Николаевич не проявлялся. Он стал пристально смотреть на опущенную портьеру двери кабинета. Из этой самой двери, четыре года тому назад, впервые он увидел выходящею княгиню Зинаиду Павловну Шестову. Ему так живо представилась эта сцена, что он машинально вскочил с кресла и отошел в амбразуру окна, как это сделал тогда. Константина Николаевича все не
было.
— Наконец-то! — со злобною радостью произнесла она. — Ты, конечно, обдумал, как это сделать, чтобы для нас
было безопасно? — продолжала она уже несколько упавшим
голосом.
В
голосе ее
было слышно колебание.
В
голосе ее послышалась дикая ненависть. Она
была положительно страшна и, казалось, готова
была кинуться и растерзать его. Он весь как-то съежился и, не заставив повторять себе приказание, выскочил за дверь.
В женской камере, согласно русской пословице: «где две бабы — базар, где три — ярмарка», стоял положительный гул от визгливых
голосов беседующих друг с другом арестанток, перемешанный с громким пестаньем ребят и криком последних. Типы арестанток тоже
были все из обыденных, и лишь одна, лежащая в дальнем уголке камеры на нарах, с сложенным арестантским халатом под головой, невольно привлекала к себе внимание.
— В назначенный день и час, — начала она снова ровным
голосом, — и на назначенный вокзал
будет доставлено и передано тысячу сто рублей; сто на дорогу…
Гиршфельд стал прогуливаться по зале, украшенной по стенам портретами и бюстами знаменитых русских и иностранных писателей. Его внимание в особенности привлек великолепный, исполненный масляными красками поясной портрет М. Ю. Лермонтова, в роскошной золоченой раме. До слуха Николая Леопольдовича доносился со сцены смешанный гул
голосов, прерываемый резким хохотом и визгливыми звуками скрипки. Репетиция
была в полном разгаре.
В
голосе князя послышались слезы. Княгиня
была бледна как полотно и еле сидела в кресле.
— Хорошо-с, может
быть все то, что рассказала вам эта госпожа, и правда, но считаете ли вы теперь ее удовлетворенной и ваши обязательства относительно нее конченными? — ровным
голосом спросил князь Василий.
— В таком случае я попрошу вас выехать немедленно из моего дома, забыть, что у вас
есть отец и мать… Я вас проклинаю!.. — хриплым
голосом закричал князь Василий, вскакивая с кресла и указывая сыну на дверь...
— Какие же
будут ваши условия? — дрогнувшим
голосом спросил Николай Леопольдович.
По окончании молебна из спальни послышался слабый
голос больного и княгиня поспешила туда. Князь
был в полном сознании и чувствовал себя сравнительно лучше. Узнав, что о. Иоанн в их доме, он пожелал его видеть. Приняв от него благословение, он попросил жену и дочерей удалиться.
— Эта тысяча рублей является для вас, дорогой Александр Алексеевич, лишь небольшим задатком, — медоточивым
голосом начал Гиршфельд. — Разве я не понимаю, сколько услуг сделали вы мне в этом деле, вы
были главным моим сотрудником и несли в нем самые тяжелые обязанности. Пробыть более года с глазу на глаз с этим идиотом, одно уж чего-нибудь да стоит.
Неточные совпадения
С семьей Панфила Харликова // Приехал и мосье Трике, // Остряк, недавно из Тамбова, // В очках и в рыжем парике. // Как истинный француз, в кармане // Трике привез куплет Татьяне // На
голос, знаемый детьми: // Réveillez-vous, belle endormie. // Меж ветхих песен альманаха //
Был напечатан сей куплет; // Трике, догадливый поэт, // Его на свет явил из праха, // И смело вместо belle Nina // Поставил belle Tatiana.
И скоро звонкий
голос Оли // В семействе Лариных умолк. // Улан, своей невольник доли, //
Был должен ехать с нею в полк. // Слезами горько обливаясь, // Старушка, с дочерью прощаясь, // Казалось, чуть жива
была, // Но Таня плакать не могла; // Лишь смертной бледностью покрылось // Ее печальное лицо. // Когда все вышли на крыльцо, // И всё, прощаясь, суетилось // Вокруг кареты молодых, // Татьяна проводила их.
Они
поют, и, с небреженьем // Внимая звонкий
голос их, // Ждала Татьяна с нетерпеньем, // Чтоб трепет сердца в ней затих, // Чтобы прошло ланит пыланье. // Но в персях то же трепетанье, // И не проходит жар ланит, // Но ярче, ярче лишь горит… // Так бедный мотылек и блещет, // И бьется радужным крылом, // Плененный школьным шалуном; // Так зайчик в озими трепещет, // Увидя вдруг издалека // В кусты припадшего стрелка.
Я
был рожден для жизни мирной, // Для деревенской тишины: // В глуши звучнее
голос лирный, // Живее творческие сны. // Досугам посвятясь невинным, // Брожу над озером пустынным, // И far niente мой закон. // Я каждым утром пробужден // Для сладкой неги и свободы: // Читаю мало, долго сплю, // Летучей славы не ловлю. // Не так ли я в
былые годы // Провел в бездействии, в тени // Мои счастливейшие дни?
Ты в сновиденьях мне являлся, // Незримый, ты мне
был уж мил, // Твой чудный взгляд меня томил, // В душе твой
голос раздавался // Давно… нет, это
был не сон!