Неточные совпадения
Усадьба князей Шестовых лежала
в одной из лучших местностей Т-ской губернии. Не говоря уже о том, что
в хозяйственном
отношении именье это было золотое дно — черноземная почва славилась своим плодородием, а «шестовская» пшеница всегда дорого стоила на рынке, — самое местоположение усадьбы было до нельзя живописно.
В этом
отношении она была искусницей, и весь дом буквально лежал на ней, так как Анна Ивановна (бывшая компаньонка-чиновница Зинаиды Павловны) умерла года за три до этого времени.
— Именно какое дело? — продолжал он. Если ты думаешь, что
в наших
отношениях не играет роль с моей стороны никакое чувство, если ты полагаешь, что мизерною подачкою
в Москву ты купила меня, то поздравляю тебя с такою победою, а себя с таким твоим лестным мнением о моей особе.
Похвалы
в этом
отношении нежили ее детский слух и западали
в молодую душу, оставляя
в ней зерна самомнения.
Впрочем, надо сказать, что Зинаида Павловна с некоторого времени, видя на деле благие результаты начертанной Гиршфельдом программы их
отношений, довольная выказываемым им страстным чувством
в часы весьма часто устраиваемых Стешей их свиданий наверху, почти успокоилась и уверилась
в его искренности, а потому стала смотреть на проделываемую им, по ее мнению, комедию ухаживания за племянницей довольно равнодушно.
Поведение Шатова, исполненное чисто братских чувств по
отношению его к княжне Лиде, непоколебимая уверенность князя
в высокой честности и чистоте взглядов его молодого друга делали то, что князь спокойно доверял ему свою дочь, и Шатов, к величайшему удовольствию влюбленной Лиды, был постоянным и бессменным ее кавалером на прогулках и редких выездах.
Николай Леопольдович
в этом не ошибся. Успев сделаться протеже Левицкого, он
в скором времени приобрел весьма солидную практику. Это зависело отчасти от его полной обеспеченности
в финансовом
отношении, дававшей ему возможность брать первое время дела по выбору, с обеспеченным успехом.
Встревоженного успокоили данной на чай рублевкой.
В таких
отношениях находился Николай Леопольдович к лучшей части своих товарищей. Впрочем, эта лучшая часть была незначительна, остальные преклонялись перед ним и,
в особенности, перед его патроном, и были далеки от мысли шутить с ним шутки.
Отношения их были чисто братские — они жили, что называется, душа
в душу, и временная, более чем трехлетняя разлука, когда Антон Михайлович переселился
в Т., не расхолодила искренней теплоты их
отношений, поддерживаемых частой перепиской.
Он с ужасом должен был сознавать, что любит ее, что чувство дружбы, что искренность ее
отношений к нему начинают не удовлетворять его, что чувство зависти к счастью его друга, — за которое он тотчас же жестоко осудил себя, — змеей против воли вползало
в его душу.
Она не могла сказать, чтобы она заметила между ними что либо такое, что могло бы окончательно убедить ее
в справедливости этого страшного вывода, но те мелкие подробности их
отношений, которые теперь не только не ускользали от ее внимания, но даже восстали перед ней
в более резких, выпуклых чертах, доводили ее почти до полного уразумения горькой действительности.
Княжна Маргарита, достигнув цели, видимо не желала круто оборвать свои
отношения к этому разбитому ею человеку. Хотела ли она поставить вновь его на ноги, поддерживая
в нем надежду, или она преследовала другие цели? Об этом знала она одна.
Таинственность, которая по воле Николая Леопольдовича царила
в их
отношениях, еще более раздражала ее, придавая им, как о и предсказывал, особую прелесть и пикантность.
Вращаясь и занимая почетное место среди высшего московского общества, спускаясь до благоговеющего перед ней, по крайней мере по ее мнению, среднего, Зинаида Павловна поняла, что более открытые ее
отношения к ее поверенному шокировали бы ее, не увеличивая наслаждения, и оценила вполне данный
в этом смысле Гиршфельдом еще
в Т. совет.
Николай Ильич нес все свои доходы
в дом, отказывая себе, во всем, даже
в приличном костюме. Доходы эти были не из крупных, а потому Петухов не брезговал заработать лишний рубль и на других, до литературы
отношения неимеющих, делах.
— Пусть так, — продолжал он, — дай Бог, чтобы я ошибался, но
в наших дорогих для меня
отношениях я не желал бы и этого. Я не хочу, чтобы даже ошибочные мысли омрачали их.
С тобой до сих пор
в этом
отношении мы были квиты!
Детский ум ее стал рано работать над выяснением ее положения
в княжеском доме и своих
отношений к родителям.
Та засыпала ее вопросами о жизни княгини последнее время
в Москве, об
отношениях ее к племяннице и Гиршфельду.
Хотя он и высказал княжне, что не боится ее показания о соучастии, но это была только угрожающая фраза,
в душе же он хороша понимал, что малейшее неосторожное слово о нем при допросе поведет к привлечению его к следствию, при котором всякая мелочь может вырасти
в грозную улику, да и самое показание о нем княжны, при ее чистосердечном сознании, при
отношениях его к семье Шестовых, явилось бы сильным доказательством против него.
Сбросив халат и юркнув под ватное, сшитое из ситцевых лоскуток одеяло, он потушил свечку и начал соображать. Он внимательно следил за газетными известиями о деле княжны Маргариты, так как знал
отношение к ней своего благоприятеля — Николая Леопольдовича, для которого обделывал разные делишки среди купечества, и чуял его косвенное участие
в этом деле, но ухватиться за малейшее доказательство не мог.
Показание Никиты Ерша, вместе с показаниями его, Петухова, об
отношениях Гиршфельда с осужденной молчаливой княжной, может не только запутать Николая Леопольдовича
в неприятное для него дело, но даже привести его на скамью подсудимых и, смотря по ведению следствия, совершенно погубить.
Внимательно, как уже мы сказали, следя за известиями о деле об отравлении княгини Шестовой ее племянницей, Николай Ильич, преследовал одну мысль, найти
в нем хотя бы малейший намек на участие Гиршфельда и, опираясь на знание его
отношений к подсудимой, сорвать с последнего денежный куш и начать на него издание собственной газеты, что было уже несколько лет заветною мечтою Петухова.
— Всеконечно не явится, — заспешил Петухов. — Проверьте, что все узнанное мною за последнее время, как известны мне ваши
отношения к княжне Шестовой — будут отныне тайной, схороненной во мне, как
в могиле.
Всей душою преданная идее проведения
в жизнь чистого искусства, Анна Аркадьевна бережно охраняла свой вертоград — ее собственное выражение — от тех дневных и ночных бабочек, которые званием артистки прикрывали другие, к искусству прямого
отношения не имеющие профессии.
Последний, несмотря на то, что Виктор не говорил ему ни слова о своих
отношениях к Александре Яковлевне, был вполне убежден, что у его друга Гиршфельда, со времени пребывания Гарина
в Москве, выросли рожки. Это льстило самолюбию учителя: он радовался успехам своего ученика.
Виктор Гарин, вернувшись из Москвы, был неузнаваем: он видимо не находил себе места
в родном Петербурге и был
в каком-то чаду. С отпуском и без отпуска ездил он то и дело
в Москву поклониться новому кумиру — Пальм-Швейцарской, терся
в ее гостиных,
в кругу ее многочисленных обожателей, видное место среди которых стал за последнее время занимать актер Матвей Иванович Писателев. Его отличала «божественная». Злые языки шли даже далее
в точном определении их
отношений и этого отличия.
Один лишь Виктор Гарин не изменил ему, но и тот дал ему понять, что
в виду его натянутых
отношений с его домашними, визиты к нему были бы неудобны.
— Второй, Александр, — отвечала она, — при посредстве двух жен породнился чуть не со всеми московскими лабазниками и, наконец, женился
в третий раз на женщине, назвать которую ее настоящим именем я даже не решаюсь и которая вместе с ним сделалась жертвою своей племянницы — дочери польской жидовки. Какое же
отношение могу иметь я к этому новому, чуждому для меня, испозоренному по судам роду князей Шестовых.
— Я решил, жалея князя и охраняя честь его рода от еще большого позора, передать все это вашему сиятельству, не зная, что ваше сиятельство,
в силу не бывших до сих пор мне известными семейных
отношений, не признаете его вашим родственников.
В конце апреля 188* года умер брат Василия Васильевича Луганского, давно уже не только не сохранивший с ним родственных
отношений, но прямо не пускавший его себе на глаза за прежний образ его жизни, доведший его до настоящего положения — камер-юнкер Михаил Васильевич Луганский.
Странная и тяжелая судьба выпала на долю этой несчастной женщины. Вероятно только беспросыпное пьянство мужа, ставшего почти идиотом, довело ее до открытой измены ему и до потопления своих несомненно
в начале нравственных страданий
в всеисцеляющей рюмочке, прибегать к которой она и привыкла, но она по своему любила мужа. Начав почти новую жизнь, она переменилась и хотя не порвала своих
отношений, уже освященных годами, к Егору Егоровичу, но сделалась вполне приличной хозяйкой и заботливой женой.
В нем он выражал сожаление, что она, вопреки его ожидания, не могла удержать князя от нанесения ему оскорблений и от писания на него кляуз, хотя он никогда ни к князю, ни к ней не чувствовал ничего, кроме искреннего расположения, которое, он надеется, доказал на деле и даже хотел, как и обещал ей, быть к услугам ее и князя на будущее время, но что теперь, после совершившегося инцидента, он
в праве считать себя освобожденным от всяких нравственных обязательств не только по
отношению к князю (об этом не может быть и речи), но даже и по
отношению к ней.
Тяжелым гнетом ложатся на его ум картины
отношений его с этим «кабацким сидельцем» до последнего унизительного для него свидания с ним
в Москве.
Петербургская поездка и
в другом
отношении увенчалась вскоре полным успехом: ему было пожаловано потомственное почетное гражданство.
За все это сотрудники любили и почитали Петухова, старательно работали для его газеты, многие не работали уже более нище, а посвящали ей все свои силы. Не было ли одною из причин колоссального успеха издания это
отношение к нему главных его участников?
В результате у Николая Ильича от всего этого были одни громадные барыши и слава тароватого издателя. Весьма понятно, что ему не от чего было быть
в дурном настроении.
Служебная роль этого адвоката по
отношению к ней
в деле ее мести семье князей Гариных была окончена.